Книга Актер, страница 150 – Крис Макдональд

Когда старушка Лидия начала спускаться со сцены, я почувствовал, как меня бросает в жар, и задышал так часто, что пришлось вцепиться в подлокотники. Телефон оттягивал карман – время еще есть, я еще успею предупредить Ванессу, вызвать охрану.

Мишель Йео, лауреатка прошлого года, поднялась на сцену и после короткого приветствия начала зачитывать список номинантов. Когда она почти добралась до моего имени, я заметил, как в толпе одетых в черное техников в глубине сцены мелькнуло что-то сиреневое.

Мишель добралась до конца списка, от конверта в ее руке, казалось, исходило радиоактивное свечение. На огромном экране замелькали отрывки из наших фильмов, и, когда очередь дошла до моего – до момента, когда я вижу тело Луанны, – я обернулся на Джонатана. Стиснув зубы, изобразил уверенную улыбку. Сердце билось вдвое, втрое быстрее обыкновенного. Джонатан растерянно сдвинул брови: впервые в жизни ему не удавалось залезть ко мне в голову. Я снова повернулся к сцене, закрыл глаза.

— Награду за лучшую мужскую роль получает…

Я услышал, как рвется конверт: треск ткани, натянувшейся на балюстраде. Мишель повозилась с листком, выдержала паузу.

— Адам Сили.

Ударные волны аплодисментов и поздравлений прокатились по залу, эпицентр пришелся на соседние кресла. Чужие руки тянулись со всех сторон, ерошили мне волосы и хлопали по плечам, но я продолжал сидеть, сложив ладони на коленях. Я не двигался с места. В поле зрения вплыла пара дружелюбных лиц – кто-то предложил помощь, должно быть, решив, что меня парализовало от волнения, – но я остался сидеть.

Из кармана сцены, сжимая что-то в руке, появилась Эмбер. Люди в черных костюмах заступили ей дорогу, ведущий и все важные шишки сбоку от сцены смотрели на меня. Я поднялся на ноги, и по залу прокатилась волна облегчения. Но я не двинулся с места – просто жестом попросил мужчин в костюмах пропустить Эмбер. Потом повернулся и нашел среди гостей Несс – та сидела в конце зала и смотрела на меня, сжимая губы в холодной, бессильной ярости.

Эмбер подошла к микрофону. Мишель растерянно улыбнулась публике и камерам и, пожав плечами, протянула мою статуэтку Эмбер, но та не взяла, отказалась. Вместо этого она вскинула руку, и я увидел, что она держит маленький красный диск с моим признанием. Зал гудел как улей, так что я развернулся и прижал палец к губам, призывая всех к тишине. Это сработало.

— Мой брат, Патрик Моран, – начала Эмбер, – учился в Консерватории драматического искусства вместе с Адамом Сили. Он не дожил до выпуска.

Я развернулся и побрел к выходу, пока Эмбер тараторила у меня за спиной, стремясь рассказать миру как можно больше за те сорок пять секунд, которые потребовались, чтобы увести ее со сцены. Проходя мимо Джонатана, я даже не взглянул в его сторону, а когда оказался в обжигающем свете вестибюля, взмолился, чтобы Нина в этот вечер сидела в своем маленьком домике у моря и смотрела трансляцию по телевизору.

Я ожидал, что Несс приедет следом за мной; добравшись до дома, я сразу отослал машину обратно. Я не знал, как она себя поведет. Обругает, кинется мне на грудь с рыданиями, пырнет в горло стилусом от айпада? Но она не приехала – просто прислала сообщение, в котором обещала поговорить со мной утром.

Запись Эмбер передала одной из британских газет. Давить на редакцию через суд было бессмысленно: скандал такого масштаба, несомненно, считался общественно значимым, что лишало силы любые судебные запреты. Как это соотносится с договорами о неразглашении, я не знал, но сомневался, что Несс или Делайла захотят еще больше пятнать свою подмоченную репутацию, гоняясь за сестрой Патрика. Признание, сделанное в машине на шоссе М20, разлетелось по всему интернету. На записи я звучал гораздо пьянее, чем мне тогда казалось. Мою историю обсуждали больше, чем церемонию вручения «Оскаров». В Академии я стал персоной нон грата, и все обсуждения предстоящих проектов стремительно заглохли.