Книга Актер, страница 73 – Крис Макдональд

Мое появление она встретила прищуренным взглядом, не поворачивая головы.

— А вот и герой дня! – воскликнул юный репортер, наивно полагая, что Эмми, наш фильм и режиссер, Брайс, номинированы тоже. В публичном пространстве мое имя стало синонимом фильма, победа в Каннах и нарратив «триумфального возвращения» стали точкой опоры для маркетинговой кампании, которая подняла «Человека из леса» с уровня независимой ленты в духе старой школы, которую крутят в горстке артхаусных кинотеатров, до обласканного критиками хита. Разумеется, он все еще сделал в лучшем случае два процента от кассы очередного «Человека-паука». Я смотрел на репортеров, тычущих смартфонами в лица актеров, соизволивших обратить на них внимание, и почти не сомневался, что каждый заданный мне вопрос будет о Джонатане, о Райе – иначе и быть не могло. Возможно, кто-нибудь уже отыскал ее; возможно, эта девочка с затравленным взглядом стоит совсем рядом, готовая обличить меня перед всей мировой прессой. Но этот идиот спросил только: «Неужели решили принять душ в честь церемонии?» Мое решение не стирать одежду на протяжении съемок «Человека из леса» было любимой темой журналистов.

— И даже дважды, – отшутился я, чувствуя, как внутри защитным экраном поднимается презрение. Уверен, роль восторженных подхалимов не доставляет репортерам удовольствия, но в какой-то момент их хвалебные оды и наш искренний энтузиазм стали частью негласного соглашения, действующего на любой церемонии награждения. Рыжая женщина подвела нас с Эмми ко второму репортеру, потом к третьему. Опасных вопросов никто не задавал: всех интересовало, каково мне вернуться в Лондон, какой проект станет следующим, использую ли я свой метод для подготовки к роли советского шпика – тут мне удалось ввернуть шутку, предложенную спичрайтером Делайлы, про то, что весь ближайший год я планирую питаться исключительно борщом. Мы добрались до конца очереди, и рыжая женщина уже собиралась нас отпустить, но тут из толпы вынырнула Амия Доусон, журналистка «Таймс», которая брала у нас интервью во время фотосессии.

— Адам, Эмми! – окликнула она.

Я видел, как Эмми сделала движение, чтобы уйти, но в последний момент взяла себя в руки и повернулась к Амии.

— Волшебный вечер, – сказала Амия. – Эмми, вы с Адамом посещали одну театральную школу…

У меня перехватило горло; я лихорадочно зашарил глазами, разыскивая Несс.

— В годы учебы вы считали Адама образцом для подражания?

— Знаете, мы много говорили об Адаме, – сказала Эмми таким тоном, словно общалась с самым важным человеком на Земле. – Педагоги упоминали его как пример того, к чему нужно стремиться, образец безусловной веры в свое ремесло. – Эмми взглянула на меня с каким-то непонятным выражением. – Но с тех пор я многому научилась. Каждый новый проект подсказывал мне, как стать еще лучше.

— Я и сам многому научился у Эмми, – добавил я, не совсем понимая, к чему она ведет. Если группе Линдси и Артура известно про «Гамлета», то Эмми и подавно. Она знала про случившееся и понимала, как оно перекликается с нашей картиной, но ни разу не поднимала эту тему. – У нее невероятное чутье, куда лучше, чем было у меня в ее возрасте.

В ту же секунду я понял, как покровительственно прозвучали мои слова. В лице Эмми не дрогнул ни один мускул. Я понял, что пора делать ноги. Начал пятиться, но Амия меня остановила.