Книга Актер, страница 75 – Крис Макдональд

У края сцены я остановился. Кейт шагнула навстречу; при виде ее укладки с эффектом влажных волос мне вспомнилась мокрая до нитки Линдси. Я подошел, забрал статуэтку. Кейт потянулась поцеловать меня в щеку, я посмотрел на ее плечо и увидел бугристые завитки ожога. Моргнул – и все исчезло.

У микрофона я замешкался; горло щекотали пузырики восторга.

— Меня тошнит.

Ванесса встрепенулась. Моя речь начиналась не так. Сотни обращенных на меня лиц ожидали чего-то грандиозного, а я мог заблевать статуэтку.

— Я бесконечно признателен за эту награду. Готов поспорить, последние пару месяцев вы по несколько часов в день сидели в золотых креслах и хлопали, чтобы подготовиться к сегодняшнему вечеру.

По залу прокатился смех.

— Я этот смокинг ношу четвертую неделю, а носки и того дольше. Не позволяйте мне сильно расслабляться на афтепати.

Я взглянул на Эмми – та широко улыбалась в море сияющих лиц, но особой радости в ее улыбке не было.

— А если серьезно, – я позволил родному северному выговору стать четче, – за годы карьеры случались ситуации, которыми я не горжусь. Больше того, я повел себя очень некорректно во время съемок предыдущего фильма и искренне об этом сожалею. Я сожалею от всей души. Но что делает нас людьми? Я надеюсь, что это умение прощать – способность, которая заложена в каждом из нас с рождения, потому что, – я посмотрел прямо в объективы камер, – среди нас нет здоровых людей.

В зале повисла тишина: за этой фразой могло последовать что угодно.

— Это то, что нас всех объединяет. Думаю, в этом и заключается задача актера: нырнуть туда и вынырнуть с другой стороны, напомнить зрителю, что все испытания, все трагедии, которые разворачивались на наших глазах, – я взглянул на Джонатана, – были не зря. Возможно, нам никогда не исцелиться, но в наших силах полюбить свои увечья, потому что именно они определяют, кто мы есть.

В первом ряду прослезились. Чуть дальше кивал Киану. Джесс Честейн поцеловала пальцы мужу.

— Я хотел стать актером, потому что искал искупления. Сегодня вы показали, что оно возможно, и за это я благодарю вас от всего сердца.

Дальше я перешел к благодарностям. Продюсеры, Брайс, Эмми. Упомянул Ванессу. Время заканчивалось. Бритоголовый тип у края сцены улыбнулся, намекая, что пора закругляться. Я поглядел на Джонатана – тот сидел со скучающим видом, вытянув руки вдоль тела. Он не улыбался. Я сжал статуэтку крепче и почувствовал, как во мне закипает негодование. Он мог стать великим актером, режиссером или сценаристом, с его умом и дисциплинированностью он мог отлично зарабатывать в бизнесе или юриспруденции, жить в шикарных особняках, ездить на спорткарах, иметь любящую половинку, а может, и детей – у него могло быть все, что обычно нужно для счастья. Джонатан отказался от всего, чтобы помогать таким, как я, прокладывать путь к величию, создавать персонажей, которые выходят за рамки обыденного и живут в памяти людей. Но университет выкинул его из Консерватории, которой он посвятил жизнь, отрезал от студентов, заменивших ему семью. А теперь какой-то трусливый аноним пытается выставить его виновным в проблемах девушки, которую он пытался защитить. А мы – я и Несс – несмотря на все, что он для нас сделал, и пальцем не шевельнули, чтобы его защитить.