Книга Невеста была в черном. Черный занавес, страница 165 – Корнелл Вулрич

Что-то произошло с воздухом в комнате. Кое-где прямые линии перестали быть таковыми, они трепетали, как будто Фрэнк смотрел на них через марево изнуряющей жары или какое-то искажающее стекло. Веки начало невыносимо жечь, глаза заслезились, и он теперь смотрел на Дидриха через слой жидкости, как в зеркальце с секретом, так что в один миг тот казался высоким и тощим, в другой – приземистым и обрюзгшим.

Таунсенд услышал, как Дидрих подошел к двери и постоял там недолго, продолжая кашлять, словно прислушиваясь или теряясь в догадках. Где-то затрещало дерево, словно от немыслимого давления. Дидрих рванулся на звук, распахнул дверь и выглянул наружу.

Дальнейшее выглядело так, словно по его фигуре прошлись громадным ластиком. Он почти исчез, растворившись в сером мареве. Зрелище было совершенно беззвучным и оттого показалось еще ужаснее, чем было. В комнату ворвался мощный поток грязного, плотного, как байковая ткань, дыма. Должно быть, он неведомо сколько минут скапливался в замкнутом пространстве коридора, прежде чем достичь такой густоты. Дым мгновенно распространился повсюду, но при этом совершенно не поредел. Комната исчезла, ее заполнили клубящиеся сумерки, и лишь мягкое мерцание осталось там, где прежде горел свет.

Почти бесполезные глаза Таунсенда разглядели серого призрака, который плелся назад от двери, содрогаясь от выворачивающего наизнанку кашля и явно продолжая думать о том же, что и ранее.

Дидрих, должно быть, споткнулся о лежащую девушку, не заметив ее в дыму. Он потерял равновесие и рухнул, растянувшись во весь рост. Пистолет вылетел из его руки и очутился недалеко от ступни Таунсенда. Он увидел штуковину, которая лежала там, похожая на черную букву Т, проступая сквозь густеющую слоистую дымку, что у пола еще была сравнительно редкой. Затем показалась рука, шарящая по полу вслепую, пытающаяся нащупать пистолет, судорожно подергивающаяся от приступов кашля, что звучали где-то вне поля зрения за вьющимися клубами дыма, похожими на серо-коричневые страусиные перья.

Таунсенд лихорадочно пытался дотянуться до пистолета ногой и отодвинуть его подальше, вне досягаемости. Не вышло. Трижды носок его ботинка пролетал в считаных дюймах от оружия. Затем похожие на копошащихся личинок белые пальцы нашли искомое, жадно сомкнулись на нем и втянули обратно в дым.

Внизу, у самого пола, припадочно вспыхнул оранжевый огонек, и комната содрогнулась от приглушенного взрыва, от которого по дымной завесе прошла волна, чья скорость, впрочем, быстро сошла на нет.

Последовал момент жуткого неведения. Затем перед Таунсендом внезапно возникло лицо, на высоте в половину человеческого роста, как будто тело под ним передвигалось на четвереньках, больше не в силах выпрямиться.

Кто-то тыкал в сторону Фрэнка неуверенной рукой, чей указательный палец был черным и толще остальных, с дыркой на конце. Эта рука раскачивалась из стороны в сторону, и выстрел, сделанный из любого положения, предвещал промах на целый фут. Опять случилась вспышка; его щеку как будто обожгло раскаленным песком, и что-то глухо врезалось в толстую спинку кресла рядом с его лицом.

Но Фрэнк уже почти не осознавал происходящего. Он и без всякой пули спешил на тот свет. Каждый вдох был мучительнее предыдущего. Раскаленный воздух проникал в легкие, и, преодолев лишь полпути, рвался наружу, вспарывая слизистую трахеи. Глаза давно отказались ему служить, обернулись шипящими углями, утонувшими в собственных слезах.