Книга Невеста была в черном. Черный занавес, страница 63 – Корнелл Вулрич

Пистолет скользнул по столешнице, и, покачивая его на согнутом пальце, она бесцеремонно пошла к входной двери.

— Ну-ка возвращайся назад. Куда ты собралась с ним?

— Только до входной двери. Я про тебя ничего не знаю. Хочу быть уверенной, что выберусь отсюда. Оставлю его на выходе.

Его голос трясся в мужественном гневе.

— Ну и убирайся, если тебе неймется. Невелика потеря.

Он услышал, как открылась дверь, и, когда он все-таки ринулся в сторону узенького прохода, пистолет издевательски лежал на пороге. До него доносились ее шаги вниз по лестнице – неторопливые, не гневные. Даже в этой доле признания его уязвленному самомнению было отказано.

— Я еще выясню, кто ты такая! – злобно крикнул он ей вслед.

Ее ответ прозвучал этажом ниже.

— Радуйся, что не выяснил.

Тяжелый удар, с которым он захлопнул дверь, потряс дом разрядом картечи. Он схватил пустой стакан из-под виски и вдребезги разбил его, кинув через всю комнату. Схватился и за керамическую пепельницу, расколошматив заодно и ее.

Он называл ее всеми непристойностями, известными в подлунном мире, кроме убийцы; до этого он не додумался.

Он подбирал ей все имена и прозвища, кроме правильного.

* * *

Свет зажегся в пронзительно-черной спальне с взрывной неожиданностью вспышки магния при фотографировании, являя переодевшегося в пижаму в толстую полоску Кори, он лежал в куче мучительно скрученных простыней, вытянув руку к прикроватной лампе. Он оборонительно сощурился, не в силах переносить яркость после долгих часов лежания в темноте. Волосы его обернулись шипами, которые явно свидетельствовали о многократных попытках массажа головы пальцами. В пепельнице рядом с ним возвышалась пирамида сигаретных бычков, и он пополнил скопище последней сигаретой триумфальным ударом вниз, который демонстрировал, что пирамидка все-таки принесла плоды.

— Черт возьми, я же знал, что видел ее где-то… – бессвязно пробормотал он.

Часы показывали «3:20».

Затем, как только возымели действие последствия открытия, глаза его полностью распахнулись, и он сбросил ноги на пол.

— Девушка, которая была с Блиссом в тот вечер! Она уже убила человека! Надо его сейчас же предупредить!

Он голыми стопами протопал в прихожую, вернулся оттуда с телефонным справочником, сел на постель, пробежал пальцем по колонке «Ф», остановился у имени Фергюсона.

Он снова взглянул на часы. «3:23».

— Он подумает, что я сбрендил, – неуверенно буркнул он. – Можно и первым делом утром. Да и еще вопрос, та ли это девушка; у той волосы были желтые как лютик, а у этой – черные как воронье крыло.

И тут же с возобновленной ожесточенной решимостью:

— Я еще никогда в жизни не ошибался по поводу таких вещей. Ему надо рассказать об этом, без разницы, что поздний час! – Он отбросил справочник, бросился все так же на босу ногу в прихожую и стал набирать номер студии Фергюсона.

Гудки на той стороне растянулись в вечность; никто не подходил к аппарату. Наконец он повесил трубку, еще пару раз помассировал голову. Вечеринка должна была уже закончиться. Может, Фергюсон не оставался в студии на ночь? Нет, наверняка должен был, обязан был; Кори припомнилась кровать в одной из комнат.

Значит, он куда-то пошел с остальными. Придется дождаться утра. Он забрался обратно в постель, отключил свет.