Книга Невеста была в черном. Черный занавес, страница 64 – Корнелл Вулрич

Через пару минут свет снова загорелся, и он стал натягивать на себя брюки.

— Не понимаю, зачем я это делаю, – попытался он объясниться с собой, – но не усну, пока не переговорю с ним. – Он набросил пальто, скрестил концы галстука в условный узел, прикрыл дверь. Вышел на улицу, нашел такси, назвал адрес Фергюсона.

Он был вынужден признать, что не находилось никаких рациональных оснований его поведению. Он станет посмешищем для всех, кто знает его; наидобрейшие языки заявят, что он был пьян и пережил приступ умеренной белой горячки. Рванул посреди ночи, чтобы сообщить другу: «Осторожнее, модель убьет тебя!» Но его охватило нечто иррациональное; что именно – он и сам не мог объяснить. Подозрение, предчувствие, ощущение надвигающейся беды. Если Фергюсона не оказалось бы на месте, то он оставил бы под дверью записку: «Вспомнил: эта девушка была с Блиссом в тот вечер, когда он погиб. Будь с ней начеку». Пусть у парня будет хотя бы возможность защититься.

Стук в дверь студии, когда он оказался перед ней, принес не больше результатов, чем звонок по телефону. Он заметил кое-что, что подтвердило его догадку: Фергюсон не только работал, но и жил здесь. Мелкая вещь, незначительная деталь – пустая бутылка из-под молока сбоку от двери.

Это был финальный штрих. Бутылки из-под молока выставляют не перед уходом, а по возвращении. Он был там, почти наверняка был там. Кори осенило предчувствие рока, от которого теперь было не отделаться.

Он спустился вниз и разбудил управдома, равнодушно восприняв последовавшие разъяренные приветствия.

— Да, он спит у себя в студии. Должно быть, вышел. Художники иногда отлучаются на всю ночь. К чему вся эта драма?

— Откройте мне дверь, – выдохнул Кори голосом, который не предполагал дальнейших споров. – Я же буду в ответе, если ошибаюсь. Но я не уйду, пока вы не подниметесь и не откроете дверь, вам понятно?

Управдом раздраженно поднялся впереди него по лестнице, теребя ключи, тщетно постучал, прежде чем вставил один из ключей в дверь. Кори знал, где был выключатель, потянулся к нему тыльной стороной руки и нажал на него. Они встали, заглядывая через длинную просеку света в дальний конец комнаты, где нависали черные скошенные окна, за которыми начиналась ночь.

Все, что Кори выдавил, странно разочарованно, приглушенно:

— Так и знал.

Фергюсон валялся лицом в пол у мольберта. Насмешливая стальная лучина наконечника стрелы вырывалась у него из спины, за сердцем, еще сильнее проткнув его после падения. С передней части, когда они его перевернули, расщепленный от удара оперенный конец стрелы высовывался под тем же углом, что и остальное древко. Вероятно, он повернулся к подиуму в то мгновение, когда стрела понеслась к нему, и заполучил ее прямо в сердце.

Поверх него нависла охотница Диана, убийца Диана – теперь без лица. Черт, которые мучили Кори, не осталось. Их место заняла овальная вырезанная скребком для краски дыра в холсте. Лук, с уже ослабленной тетивой, издевательски повис на углу возвышения для модели.

Кори пробурчал:

— Поздно спохватился, она меня обогнала. Видимо, он работал с ней поздно ночью, чтобы закончить картину.

— Как думаете, что это было? – выдохнул пораженный управляющий после того, как они позвонили куда нужно и встали в дверях, ожидая полицию. – Хватка ей отказала, и стрела полетела сама?