Книга Альпаки и алиби, страница 42 – Рейми Джеймс

Действительно, на мисс Миле было платиновое ожерелье с камнем размером с Гибралтар.

— Боже мой, Лорали. Я видела, как Рэндольф Поттс вынес из своего сейфа огромную спортивную сумку, набитую до краев. Думаешь, он мог забрать все украшения Руби? – спросила я. – Учитывая это фото и то, как Мила терлась о него, я даю сто к одному, что она его любовница.

— И это еще не всё, – сказала Лорали. – Я слышала ваш разговор, и он соврал о том, где был в ночь убийства Руби. Он никак не мог смотреть гольф дома.

— Откуда ты знаешь? – спросила я, заинтригованная тем, что она могла заметить то, что ускользнуло от меня.

— Ты что, не видела, как он прикусил язык? Бабушка Милли всегда говорила: если прикусил язык во время еды, значит, твои последние слова – ложь.

Я расхохоталась, но Лорали осталась серьезной, как сама смерть.

— Знаю, ты не придаешь особого значения старым суевериям, Сэди, – мрачно сказала она. – Но их не зря называют бабушкиными сказками. А у бабушек есть способы узнать то, что другим не по силам.

Это был сильный аргумент: я сразу вспомнила, что часто удивлялась тому, как много знала моя бабушка обо всем на свете.

— Ладно, мне очень хочется верить, что Рэндольф врет насчет алиби, – признала я. – И, на мой взгляд, в убийстве Руби он главный подозреваемый. Но боюсь, чтобы помочь Клем, нам понадобятся более веские доказательства, чем прикушенный язык.

Пока Лорали заводила фургон, я быстро написала Диане Мари и Мисти-Дон, что нам нужно встретиться после работы и составить новый план.

Мисти-Дон ответила мгновенно:

Встретимся у меня. Добавь бутылку грушевой водки в список Лорали для магазина алкоголя.

Затем последовал ответ Дианы Мари:

Ура! Грушевые «Московские мулы», ждите нас!

У меня были лучшие друзья в мире, и я любила их больше, чем яблочные фриттеры Мэйбл.

Лорали высадила меня на Главной улице, и я вошла в магазин, удивленная, что дверь после моего ухода так и осталась открытой. Я думала, Шармейн захлопнет ее, просто чтобы меня позлить.

К сожалению, это был не единственный сюрприз, который меня ждал. В зоне мастер-классов вместе с моей сестрой сидела Валери Эддардс, лучшая подруга Шармейн с пеленок, – обе вязали на спицах. Валери, наверное, ненавидела меня больше всех на свете, обогнав в этой категории даже Шармейн. Та была вынуждена терпеть меня из-за родственных связей, а теперь еще и совместного бизнеса.

До похорон бабушки я не видела Валери сто лет, и она даже не удостоила меня словами соболезнования. Я старалась не держать на нее зла, потому что она в первую очередь поддерживала Шармейн в ее горе, как и полагалось. Однако за годы она почти не изменилась. Она все еще была высоченной и худой как жердь голубоглазой блондинкой с огромным носом. К сожалению, деньги, которые она могла потратить на ринопластику, ушли на новую пару буферов – примерно на три размера больше, чем подошло бы ее тонкой фигуре. Теперь, когда она стояла, постоянно казалось, что она вот-вот упадет. А когда рядом оказывалась маленькая и пухленькая Шармейн, они напоминали Тома и Джерри.

— Привет, девчонки, – сказала я, подходя к дивану, где они сидели. – Как поживаешь, Валери?

— Нормально.

Вот и все. Одно слово. Никаких вопросов о моих делах в ответ. Она даже не отложила спицы.