Книга Альпаки и алиби, страница 50 – Рейми Джеймс

Шармейн выпрямилась, ее влажные глаза прояснились. Немного подумав, она пожала плечами:

— Сплетен о них не ходило, если ты об этом. Кто знает, что у них там было? Думаю, Руби была не очень довольна, как он исполняет свои супружеские обязанности, если ты понимаешь, о чем я, потому что однажды я слышала, как она спрашивала ту хиппи Шафран из «Счастливого авокадо» о каких-то снадобьях для спальни. – Она многозначительно подергала бровями. – Если у них были проблемы, может быть, так она пыталась их решить.

Неужели весь город в курсе, что Руби искала помощи в спальне? Я сделала мысленную пометку сказать об этом Риду во время нашего «не-свидания» и убедиться, что он об этом знает.

— Спасибо, Шарм. Ценю твою помощь.

— Всегда пожалуйста, Сэди. Ты же знаешь, по части сплетен со мной и Валь не сравнится даже Мисти-Дон. Помни об этом.

Я кивнула, но ее заявлению не поверила. Никто не знал о жителях Хмельвилля больше, чем Мисти-Дон.

— Кто-нибудь может мне помочь? – сказала Кэрол Каннингем, с трудом проталкивая большой венок через входную дверь нашего магазина. Она боролась с композицией, закрепленной на металлической подставке.

Я бросилась подержать дверь.

— Я сказала помочь, а не держать дверь, – огрызнулась женщина с седыми волосами, уложенными в форме шлема.

— Прошу прощения, – ответила я как можно слаще. – Что вам угодно? Чтобы я взмахнула палочкой и уменьшила венок сантиметров на тридцать?

— Очень смешно, Сэди, – сказала Кэрол, прожигая меня взглядом. – Надеюсь, бабушка не слышит на Небесах твоих острот. Она бы не одобрила грубости в адрес одной из ее лучших клиенток.

— Вы правы, Кэрол, – сдержав смех, согласилась я. Кэрол Каннингем была далеко не лучшей клиенткой магазина. Насколько я знала, она приходила на все встречи компании «Клубков», но никогда не покупала пряжу, которую пробовала. Вместо этого она собирала образцы у подруг и вязала из них лоскутные одеяла. Но те, кто приходил с ней, всегда делали крупные покупки, так что в целом я была ей рада.

— Я помогу, – вмешалась Шармейн, обходя Кэрол и хватая венок. – Отойдите в сторону.

Кэрол послушалась, и я будто в замедленной съемке наблюдала, как Шармейн резко втолкнула венок в дверь, отчего с полдесятка цветов оторвались и упали на пол.

— Шармейн! Посмотри, что вы сделала с мемориальным венком Руби! – в ужасе ахнула Кэрол.

— С мемориальным венком Руби? – переспросила я. – Зачем вы его принесли?

Кэрол странно на меня посмотрела.

— «Клубки и кубки» сегодня поминают Руби.

Я оглядела магазин.

— Здесь?

— Конечно, здесь. Где же еще? Здесь ее последнее пристанище, так сказать.

Шармейн издала звук, подозрительно похожий на смешок. Я бросила на нее сердитый взгляд, подбирая пострадавшие гвозди́ки.

— Мы можем прикрепить их обратно.

— Но они помялись, – сказала Кэрол, и по ее щеке скатилась слеза.

Шармейн скривилась и направила женщину в сторону зоны мастер-классов.

— Ничего, Кэрол. Венок же не из тюльпанов. А до гвоздик ей бы не было дела. Вы же знаете, она ценила только свои цветы.

— Я говорила Нэнси, что нужны тюльпаны, – запричитала Кэрол. – Но она сказала, что они слишком дорогие для венка такого размера. Мы хотели что-то запоминающееся. Понимаете?

— Ну, он определенно запоминается, – констатировала Шармейн.