Онлайн книга «Восьмой свидетель»
|
— Он сказал мне, что у него есть план. Все будет хорошо, Руби… * * * Руби… «Ру-у-у-у-би-и-и-и-и… Шнур!» Она крепко зажмурила глаза. «Мы уже так близко… Элисон вышвырнет тебя из этого дома…» — Пожалуйста… – пролепетала Руби, даже не совсем понимая, к кому обращается – к красному священнику или к Томасу. Поставив стакан с соком на ночной столик и положив рядом печенье, она медленно присела на кровать. Томас даже не пошевелился, ощутив, как под ее весом продавился матрас. «А теперь возьми шнур…» Дрожащими пальцами Руби потянулась вниз и дотронулась до скакалки. Белые переплетенные волокна выглядели достаточно прочными. Одна из деревянных ручек с глухим стуком покатилась по полу, когда Руби начала собирать скакалку в руку. — Ну пожалуйста… – взмолилась она. «Задуши мальчишку…» Намотав скакалку на обе руки и растянув ее перед собой примерно на фут, Руби поняла, что на сей раз с красным священником не поспоришь. Его голос становился все громче, злее. Скоро у нее начнет болеть голова, а из носа пойдет кровь, и он был прав. Нельзя было так рисковать. «Ну сделай же это… БЫСТРО!» Она наклонилась вперед, натянув перед собой шнур, и по какой-то непонятной причине на глазах у нее выступили слезы. Она проделает это быстро. Может, и не безболезненно, но быстро. Можно прямо сейчас накинуть шнур Томасу на шею, а затем встать коленями ему на спину и сильно потянуть. Если повезет, шея у него сломается раньше, чем он задохнется. Руби с гулко колотящимся сердцем встала на колени. Губы у нее пересохли. Щеки были мокрыми от слез. Шнур в руках натянулся еще туже. Но тут она заколебалась. Потому что маленькая ручка Томаса потянулась к печенью. Он взял его с ночного столика и откусил кусочек. Выпустив скакалку из рук, Руби затолкала ее между матрасом и изножьем кровати. — Ты тоже меня прости, Руби, – произнес Томас. — Всё в порядке, зайчик. Ну вот и чудесно. А теперь выпей-ка сока. Томас послушно поднес к губам стакан, и ярость совсем еще маленького человека, впервые ощутившего вкус несправедливости, окончательно утихла. Немного отпив, он поморщился. — Давай-ка до дна, – потребовала Руби. Он допил сок. Весь стакан. Даже тот более густой осадок, состоящий в основном из раскрошенных таблеток, что застыл на дне стакана. Рот у него скривился, а язык высунулся наружу, словно он пытался втянуть в себя воздух, чтобы избавиться от привкуса. — А теперь ешь печенье, – сказала Руби, погладив его по волосам. — А с твоей мамой все будет хорошо? – спросил Томас. — Да – думаю, что да. Ей нужно, чтобы рядом с ней все время были люди. Чтобы за ней был весь уход, в котором она нуждается. Она этого заслуживает. — Хорошо, – отозвался Томас, после чего с хрустом откусил большой кусок печенья, осыпая кровать крошками. Они молча сидели рядышком на кровати. Иногда разговаривали. Иногда нет. Но где-то через полчаса веки Томаса стали заметно тяжелеть. — Почему бы тебе не вздремнуть? Я буду внизу, если вдруг понадоблюсь. Не говоря больше ни слова, Томас завалился на бок и закрыл глаза. Теперь он крепко проспит как минимум часов пять, а то и дольше. Руби скажет Элисон, что Томас был в плохом настроении – может, слегка приболел, и что в какой-то момент ей пришлось повысить голос, потому что он кричал, хотя она терпеть не может повышать голос. Организм Томаса был переполнен успокоительными средствами. После пробуждения он еще много часов будет сонным. Его мозг будет затуманен. Как и в прошлый раз, когда Руби дала ему такого вот приправленного сока, чтобы он погрузился в глубокий сон. |