Книга Кот – агент ФБР, страница 32 – Гордон Гордон, Милдред Гордон

— Ну хорошо! Во всяком случае, он хотел опробовать на мне свой подход. Как он сказал, посмотреть на мою реакцию.

Снова зазвонил звонок входной двери. Женщина-соседка принесла письмо от родителей, доставленное ей по ошибке. Пэтти испустила вопль, мгновенно привлекший к ней Ингрид и Майка, и они уселись на ручках огромного кресла, пока ее пальцы разрывали конверт с маркой Гельвеции.

— Гельвеция? – спросил Майк. – Где это?

— В Швейцарии, маленький глупый кролик, – объяснила Ингрид.

— Нет, но почему бы так прямо и не сказать?

Пэтти вынула из конверта две записки, по одной от каждого из родителей. Отец писал о Люцерне в Швейцарии. Он описывал, как англичане колонизировали Люцерну, «город, где раньше жили швейцарцы», но, с обычной для англичан тактичностью, позволили швейцарцам по-прежнему использовать свой флаг и, опять же с обычной для англичан вежливостью, терпели у себя некоторое количество американских и немецких туристов.

Майк сказал:

— Он пишет так же смешно, как Арт Бухвальд^[5].

— Кто это? – спросила Ингрид.

Майк испустил страдальческий вздох.

— Я окружен идиотами. День за днем я сражаюсь с невежеством.

— Ты и сам не знаешь, – возразила Ингрид. – Ты видел где-то это имя и делаешь вид, будто знаком с ним.

Пэтти прочла записку от матери, в которой перечислялось все, что они видели в Италии. Их мама выжимала из всякой поездки максимум возможного за свои деньги. Она готова была посетить каждую картинную галерею, каждый музей, поехать на каждую экскурсию – в общем, максимум того, что можно втиснуть в физически невыносимое четырнадцатичасовое расписание. Их папа безропотно сопровождал ее, хотя сам предпочел бы побродить по маленьким окраинным улочкам незнакомого города. При этом он заходил в случайные лавочки, обедал в маленьких тавернах, подолгу сидел в уличных кафе и наблюдал за проходящей мимо толпой. Его интересовали живые и активные люди, он не был сторонником поклонения старым вещам только потому, что они старые. Иногда он отпускал замечания о том, что то или иное место нуждается в команде мусорщиков, чтобы расчистить тысячелетние завалы, и подобные замечания шокировали мать. Она не догадывалась, что люди, живущие в этом месте, хотят того же, что по вечерам многие из них разглядывают в журналах фотографии современных ванных комнат и мечтают о них, сознавая при этом с грустью, что им придется до конца своих дней мириться все с тем же пожелтевшим унитазом.

На этот раз мамин рассказ оказался короче, чем обычно. В заключение она писала: «Увидев такое множество чудесных мест, о которых мы с папой мечтали с тех пор, как поженились, я вдруг начала сомневаться, стоит ли все это шести недель жизни без вас, когда у нас так мало времени, чтобы пообщаться со своими детьми. Ведь вы скоро вырастете и уйдете от нас. Наши сердца каждый день остаются с вами, куда бы мы ни ехали. Мы вас всех так любим, а пребывание вдалеке от вас делает любовь, кажется, еще более сильной, так что временами даже больно».

Когда Пэтти закончила, они долго молчали, глубоко тронутые. Потом Пэтти бодро сказала:

— Давайте обедать. Знаете, они ведь не умерли.

Майк прочистил горло.

— Как только вернутся, надо будет выбить у них велосипед, пока они не забыли, как сильно меня любят.

Ингрид вскинулась на него: