Книга Убийства в одном особняке, страница 49 – Стейси Хакни

Хелена Кент открыла дверь по первому же стуку и пригласила их войти. В фойе квартиры красовался огромный круглый стол с позолоченным торцом, на нем – гигантская икебана из живых роз и лилий. Обои были восхитительного аквамаринового цвета, ковер на полу – синий с золотыми узорами – стоил, вероятно, как небольшая машина.

Лайла заметила свое отражение в зеркале и поразилась: впервые за долгое время она, по не слишком деликатному указанию Эвелин, воспользовалась косметикой. Лайла уже привыкла видеть бледные запавшие щеки и сейчас порадовалась краскам на лице. Давным-давно она не выглядела так привлекательно.

— Добрый день. Очень приятно видеть вас всех, и как заботливо с вашей стороны принести нам ужин, – сказала Хелена, протягивая каждому по очереди изящную руку, унизанную кольцами с крупными камнями. Она куталась в мягкий серый кашемировый кардиган; Элис стояла с ней рядом с волосами, собранными в низкий хвост.

Хелена вежливо спросила, как Лайла находит «Примроуз», и Лайла солгала, сказав, что квартира просто чудесная. Хелена упомянула, как была рада повидаться со Стэнли и мамой на премьере «Мадам Баттерфляй». Лайла в ответ улыбнулась, соглашаясь, что «Стэнли – удивительная личность, а мама никогда не пропускает оперу». Она надеялась любезностью сгладить эффект от того, ради чего Эвелин затеяла их визит. Беа лишь печально улыбнулась и последовала за Хеленой, которая повела их в гостиную. При ходьбе она хромала.

— У тебя что-то болит, дорогая? – спросила ее Хелена.

— Я стараюсь не позволять страданиям испортить мне жизнь, – торжественно провозгласила Беа, волоча за собой ногу с таким преувеличенным усердием, что симуляция становилась очевидной.

— С ней все в порядке, – сказала Лайла.

— На прошлой неделе я почти не плакала перед сном, – вздохнула Беа, устраиваясь в плюшевом кресле яблочно-зеленого цвета в полоску.

Эвелин одобрительно кивнула, а Джаспер крепко сжал губы, стараясь не рассмеяться.

— Примите наши соболезнования в связи со смертью Конрада, – начала Эвелин.

— Спасибо. Он уже давно болел, и мы благодарны, что он скончался ночью, во сне. – Хелена сложила руки на коленях. Она сидела на стуле с высокой спинкой и зеленой обивкой в белый цветочек. Обои в гостиной были салатовые; большие окна выходили на сад внизу.

— Хелена, должна сказать, мы все были удивлены новостью о фонде, который Конрад учредил. Довольно странная идея вернуться к убийству Софии спустя все эти годы, – сказала Эвелин. – Как по-вашему, он под конец был в здравом уме?

Лайла охнула, изумленная резким замечанием Эвелин. Элис уронила голову и уставилась в пол, однако Лайла успела заметить на ее лице болезненную гримасу.

Хелена выпрямила спину.

— Конечно, в здравом. София была любимой внучкой Конрада, и он так до конца и не оправился после ее гибели. Он хотел для нее справедливости.

— Но это было очень давно, – настаивала Эвелин, полностью игнорируя впечатление, которое ее слова произвели на Хелену и Элис. – Удивительно, что он не предложил вознаграждение раньше, раз так и не смирился с ее смертью.

Напряжение повисло в комнате, густое, как дым, и такое же удушливое. Лицо Хелены обратилось в камень. Элис переплела пальцы рук; Джаспер не отрывал глаз от пола. Беа переводила взгляд с одного лица на другое – с нескрываемым интересом.