Книга Криминальный оракул, страница 97 – Марина Серова

— Вы как, Евгения?

— Не ранена. Но меня будто на фарш провернули. – Я выкинула стаканчик в урну и не попала. Пришлось вставать. – Старею, должно быть.

— А я вот себя изнасилованным чувствую, – признался он.

Я оглянулась на дежурного.

— Может, вам полегчает, если скажу, что Антонина словила от пианиста пулю в ногу. А еще он чуть не отгрыз ей руку. Она в ответ зубы ему выбила, передние, четыре штуки. У меня они были с собой в пакетике, но я ей отдала.

— И правильно сделали. – Варданян криво ухмыльнулся, потер вспухшие от недосыпа красные веки. – Не знаю, как вы, а я после этого в запой. На неделю. Зальюсь бабулиным абрикосовым самогоном по самые журналистские зенки.

— Побойтесь за печень, Арцах Суренович… – вяло отшутилась я.

Его вызвали, он встал, и я протянула в его сторону сжатый кулак. Варданян, прежде чем уйти, стукнул своим кулаком по моему. Ну, будто в отрочество вернулись.

Солидарность жертв эксплуатации спецслужбами, епть…

Когда он зашел, я успела увидеть, как на него обернулись все присутствующие в комнате.

Соколова там, разумеется, не было.

Черт, спохватилась я. Не успела спросить, что там с Русланом, и видел ли он Василису.

И тут же явственно ощутила, что мне все равно. Минуты текли, я сидела, дожидаясь, пока меня наконец отпустят. Это задание, выражаясь фигурально, все догоняло и догоняло меня, хотя я думала, что все завершилось еще в январе.

Я даже начала задремывать, когда меня «встряхнул» оклик одного из офицеров.

— Евгения Максимовна, пройдите, пожалуйста.

Мое внимание сразу привлекло напряжение меж сидевшими по разные концы стола Маковой и Варданяном. Кэп и еще двое офицеров тоже выглядели насторожившимися.

— Вот этот товарищ утверждает, что был привлечен к участию в операции против своей воли, путем шантажа и угроз здоровью, жизни и безопасности со стороны специального агента Маковой. – Алехин взял допрос под свой контроль. Его тон стал официальным.

— Да. Я же гражданский, – напомнил Арцах. – Она не имела права меня задействовать.

— Так же он утверждает, что ваше, Евгения Максимовна, участие в данной операции тоже не было добровольным, и вы тоже подвергались шантажу.

— Так и есть, – не стала отпираться я.

— Вы же говорили, что были наняты, – нахмурился один из офицеров.

— А про добровольность участия никто не спрашивал, – огрызнулась я.

Алехин осадил офицера взглядом, глянул на Макову, затем вернулся ко мне:

— И какого рода угрозы?

— Раскрытие конфиденциальных данных, касающихся работы на министерство обороны, в составе отряда специального назначения. Угроза чести, достоинству, праву на тайну частной жизни. – Я пододвинула к себе ближайший свободный стул и тяжело, грузно села. И вновь ощутила и собственный отвратный запах пота, и усилившуюся от усталости тяжесть бронежилета. Разумеется, никто не отпускал меня до дому переодеться. То, что Макова выглядела еще хуже, утешало слабо.

— И вы это подтверждаете? – Алехин, как и все присутствующие, повернулся к Антонине Владиславовне.

— Я не могу подтвердить или опровергнуть данное заявление в силу недостаточности представленных… – начала Макова.

Не закончила: Варданян вскочил со своего места и попытался достать ее плевком. Не попал.

Одновременно к нему рванулись два офицера, только через десять секунд и одно предупреждение разжавшие участливые дружеские объятия.