Книга Криминальный оракул, страница 98 – Марина Серова

— Короче, меня заставили. Операция теневой спецслужбы на посторонней территории – я в такое дерь… в смысле, я в таком не участвую. Вообще. Ни за какие деньги, – прояснила я.

— Это всего лишь захват преступника, – напомнил Алехин.

— Арцах Суренович, – Макова обратилась к журналисту так, словно они были одни в комнате. – Где Василиса?

— Да, что там с этой… гадалкой, – припомнил Алехин.

— Не знаю. Не видел ее. Это ж вы с ней пересекались, – Варданян неподдельно удивился вопросу.

Повисла пауза.

Руслан, подумала я, сейчас она спросит про Руслана. Не может не спросить.

— То есть вы, как вы и говорили, вышли, засняли наш выход из музея и…

— Вернулся в фургон. – Видно было, что он уже не в первый раз это повторяет.

— И в фургоне никого не было, – полувопросительно проговорила Макова.

— Нет, не было. Никого. Вообще никого. – Последние слова Варданян подчеркнул интонацией.

С этого можно было предположить, что Руслан пропал (ушел сам или был унесен) после того, как журналист выполнил свою часть сделки.

Василиса могла планировать этот побег. Ее внезапное молчание, отсутствие поддержки в самом конце… Еще и камеры на внешних стенах музея не работали во время задания!

Затеяла свою собственную игру?

Макова отвернулась, стиснув челюсть и поигрывая желваками.

Через полтора часа нас обоих наконец-то отпустили. Обошлось без подписки о невыезде; но и меня, и журналиста более чем однозначно предупредили, чтобы мы никуда не девались из Тарасова в ближайший месяц. Камеру с заснятыми материалами Арцах оставил в отделении как одно из вещественных доказательств. Попутно расписался в соответствующей бумажке. Попросил, чтобы камеру вернули, когда изымут видеозапись. Мне отдали мое оружие, изъятое при входе в отделение.

Для меня просьба Алехина означала невыездные, местные задания, а то и внеплановый отпуск. Второе выглядело предпочтительнее: Макова высасывала энергию не хуже Василисы. Хотелось лечь в кровать и весь оговоренный месяц проспать.

Возле отделения полиции дежурил неброский «Мерседес» странноватого баклажанового оттенка.

— Это за мной, – нечитаемым тоном предельно вымотанного человека сообщил Варданян. – Вас подбросить?

Из машины вышла пожилая женщина, неуловимо похожая одновременно на Арцаха и на Гаруник Арамовну. Хотя последней она приходилась невесткой, а не кровной родственницей.

— Можно просто Каринэ, – отмахнулась мать Арцаха, одна из лучших тарасовских адвокатов. И протянула мне для рукопожатия руку, затянутую в замшевую перчатку ручной работы. – А вы Евгения Максимовна?

Стояла глубокая зимняя ночь, но от Каринэ Варданян тянуло тонким ароматом духов, волосы были уложены, а одежда – опрятна. На мой внешний вид она не обратила никакого внимания. Как и на вежливые попытки отказаться.

— Садитесь скорее, холодно, – отрезала она. Еще одна властная женщина на моем жизненном пути, ага.

Почти нулевой трафик ночного Тарасова поспособствовал тому, что у дома я оказалась в рекордно короткие сроки. Поблагодарила и вывалилась из машины, будто куль с мукой. Да и ощущала себя соответственно.

Глянула на окна кухни, видимые из двора.

И сразу же напряглась: в кухне горел свет, приглушенный занавесками. Поздновато для чаепития.

Мила давно знает, что меня с заданий дожидаться не надо. А сегодня я, ко всему прочему, предупредила, что переночую у Арцаха. На случай, если на задании меня ранят: пугать тетушку своим видом я не хотела.