Книга Тайна серебряного креста, страница 95 – Марина Серова

Я выключила воду и вышла из душа, завернулась в махровый халат и посмотрела на свое отражение в запотевшем зеркале. Глаза еще хранили следы усталости, но внутри понемногу прояснялось. Впереди был тяжелый день – дом Борисова, а затем исповедь перед Ольгой Воронцовой. Но сейчас нужно было просто дышать. И слушать тишину внутри себя.

Выйдя из ванной, я приготовила горячий горький кофе. Сделав глоток, я почувствовала, как его тепло разливается по телу, прогоняя остатки тяжелых мыслей. Затем решительно встряхнула кости в ладонях и бросила их на стол:

3 + 21 + 25

В памяти всплыло значение цифр: «Вы займетесь благородной работой, даже если она будет незаметна для окружающих».

— Интересно, – хмыкнула я про себя, поднимая кружку. – Может, это и есть та самая подсказка? Шанс искупить если не все грехи, то хотя бы их часть. Свои и… тех, кто уже не может.

Предсказание придало мне странного, тихого энтузиазма. Оно было таким точным и таким неуловимым одновременно. Ну что ж, посмотрим.

Я допила кофе и с новой энергией принялась собираться. Сегодняшний день требовал собранности, практичности и… определенной брони. Я выбрала темные, почти черные облегающие джинсы, не сковывающие движений, и простую серую футболку из мягкого хлопка. Сверху накинула свою старую проверенную кожаную куртку – немнущуюся, удобную, со множеством карманов, в которых уже лежали привычные вещи: телефон, пачка салфеток и тот самый серебряный крестик, который напоминал о Светлане, об Алисе, о том, ради чего все это.

Волосы я туго стянула в низкий хвост у самого затылка, чтобы ничего не мешало и не отвлекало. Минимум макияжа – лишь немного тонального крема, чтобы скрыть следы усталости под глазами, и бесцветная гигиеническая помада на губах. На ноги – крепкие разношенные кожаные ботинки на плоской подошве, на которые можно положиться в любой ситуации.

В зеркале на меня смотрела собранная, немного уставшая, но готовая к действию женщина. Мой образ был лишен всякой вычурности, это была униформа для работы, для погружения в чужие тайны и чужие боли. Я взяла сумку, ключи и вышла из квартиры, щелкнув замком. Впереди был дом Станислава Борисова, а в нем, возможно, последние ответы.

Такси высадило меня на «улице Муз». Название, которое когда-то звучало поэтично и вдохновляюще, теперь казалось злой насмешкой. Воздух здесь был неподвижным, пахнущим пылью и забвением. Солнце светило ярко, но его лучи словно не могли прогреть эту улицу, оседая на фасадах домов холодным безжизненным светом.

Особняк Станислава Борисова казался отстраненным и молчаливым. Без хозяина он выглядел осиротевшим. Темно-красные стены покрылись сероватой дымкой пыли, по струящемуся плющу, будто пытавшемуся скрыть дом от посторонних глаз, ползли желтые пятна увядания. Ставни на некоторых окнах были плотно закрыты, словно дом зажмурился, не желая видеть мира снаружи. Атмосфера была гнетущей – это было не место жизни, а монумент чьему-то застывшему прошлому, полному тайн и, как теперь было ясно, преступлений.

У чугунных ворот, уже приоткрытых, меня ждал Кирьянов. Рядом с ним стояли двое оперативников в штатском, их позы были расслабленными, но глаза внимательно сканировали окрестности. Сам Киря выглядел уставшим, но собранным, его взгляд был пристальным и тяжелым.