Книга Большая махинация, страница 58 – Балдуин Гроллер

Госпожа Виолет была оскорблена в лучших чувствах и не преминула вступить в разговор:

— Как, Андреас, случилась какая-то история, а ты мне ничего не сказал?!

— Но, дорогая, я же как раз собирался!

— Ой, сомневаюсь! Просто здесь Дагоберт. А иначе я, возможно, так ничего бы и не узнала…

— Но я уверяю тебя, новость еще совсем свежая! Я сам узнал об этом всего за полчаса до того, как сесть за стол. Молодой барон Фризе просто вне себя!

— Барон Эйген Фризе – член нашего клуба? – уточнил Дагоберт.

— Тот самый юный Фризе, что два года назад женился на госпоже Лихтенеггер? – спросила в свою очередь Виолет.

— Именно так, – подтвердил хозяин дома. – Тот самый. Он в ужасном волнении и обратился ко мне как к старшему другу и президенту клуба, поскольку сам уже не знает, что делать. Я тоже ничем не смог ему помочь, но, зная, что у нас сегодня в гостях будет Дагоберт, посоветовал ему выпить с нами чашечку кофе.

— Что?! Ты пригласил его к нам и только сейчас об этом упомянул, да еще вот так, вскользь?! – возмущению Виолет не было предела.

— Я не думал, что тебя так взволнует перспектива появления на столе еще одной чашечки кофе.

— Дело не в этом, но, возможно, мне бы захотелось лучше одеться! Ладно, рассказывай: что случилось с этим юным Фризе?

— Невероятная история! Понимаю, почему он готов лезть на стену от ярости. Дело было так…

— Прости, дорогой друг, – перебил Дагоберт, – это та самая история, в которой мне отводится некая роль?

— Конечно. Именно поэтому мы о ней и говорим.

— Тогда я попрошу тебя не рассказывать ее мне.

— Ради всего святого, да почему же?! – удивился господин Грумбах.

Виолет тоже запротестовала, ведь ей уже так не терпелось узнать все подробности.

— Ты же сам сказал, – продолжал Дагоберт твердым голосом, – что Фризе вот-вот появится здесь.

— Так и есть, но разве это помешает ввести тебя в курс дела заранее?

— Очень сильно помешает. Видишь ли, я тебе не доверяю.

— Не понимаю.

— Себе я тоже не доверяю. В подобных вопросах важна точность деталей. Тут легко что-нибудь перепутать.

— Но позволь!

— Я услышу твою версию событий. Потом Фризе расскажет свою, а в итоге я уже не смогу вспомнить, какая именно деталь твоя (а значит, скорее всего, неверная), а какая его (а значит, вероятно, правильная). Предвзятость – главный враг расследования. Уж я-то знаю, о чем говорю.

— Ты преувеличиваешь, Дагоберт, и ведешь себя как педант. Дело не настолько запутанное, чтобы я мог исказить его детали или сбить тебя с толку.

— Дорогой Грумбах! Напомню тебе об эксперименте во время нашей партии в вист.

— Каком эксперименте?

— Дело было полгода тому назад. Вы вчетвером играли в клубе. Я же рассказал вам сенсационную историю об одном убийстве, приправив ее самыми разными деталями.

— Теперь вспомнил. Ну и что?

— На следующий день я попросил каждого из вас записать, что именно я рассказывал. Ты был в числе испытуемых.

— Да, именно так, только я считал, что расспрашивают лишь меня одного.

— Все четверо дали свои «показания». Четыре достойных, серьезных человека, заинтересованных в установлении истины.

— Ну и?

— Все четыре версии оказались неверными и настолько различались в ключевых моментах, что могли бы довести следователя до отчаяния. Вот почему я предпочитаю чрезмерную осторожность в таких вопросах.