Книга Убойная примета, страница 25 – Дарья Литвинова

— Нет, следователь сейчас едет в Крайний, допрашивает свидетелей и сегодня же выносит постановление об отмене меры пресечения. Ох, и устроят нам в управлении, – не удержался от восклицания Марченко. На Королева смотреть не хотелось: губы его были поджаты, лицо бледное. Одно дело, когда ты задерживаешь обвиняемого, но в зале суда его выпускают не из-за недостаточности улик, а потому что судья считает – на свободе жулик не опасен, от следствия не скроется, на свидетелей не воздействует, да и вообще насквозь положительный, ну, оступился разок, с кем не бывает! Причины такого решения могут быть разными – от некомпетентности следователя, представившего в суд материалы с ходатайством о страже, до личных неприязненных отношений судьи к задержанному. За это по головке не погладят, но, по крайней мере, ты сделал все, что мог: вынес ходатайство, с которым согласился твой руководитель и которое поддержал районный прокурор, собрал достаточно доказательств, а вот судья с утра был не в духе и твое ходатайство отклонил. А вот закрыть невиновного человека, да продержать его в ИВС, да потом еще и установить в суде, что его запугивали, – это уже проступок, а если человек еще и жаловаться пойдет… душу вынут как пить дать.

— Вам помощь в Крайнем нужна?

— Да мы с участковым созвонились, он будет ждать…

— Задача ясна? – Полковник обвел тяжелым взглядом присутствующих. – Тогда свободны. Газиев, занесете объяснения, заодно и обсудим кое-что.

Послышался шум отодвигаемых стульев, опера потянулись к выходу. Королев выскочил в коридор первым и сразу, ни с кем не разговаривая, направился к лестнице. Он был еще молодым следователем и сейчас переживал от всей души, случившееся казалось ему непоправимой катастрофой.

— Слушай, – прошептал на ухо Демьяненко Вася Березяк, выходя вслед за ним из кабинета, – а вот он мне сказал: не пререкайся со мной, сержант, а я ж лейтенант?

— До планерки был, – мрачно пошутил оперативник.

Демьяненко и Березяк уже направились к выходу из отдела, чтобы незамедлительно ехать в Крайний и восстанавливать справедливость, как их перехватил Газиев.

— Алексей, притормози. На вас Минченков три заявления написал. Думаю, не стоит вам туда возвращаться.

— А кому? Мы были на месте происшествия. Придурка этого оформляли. Это наш материал, нам и работать.

— Если что-то найдете, жалобы могут сыграть против нас. Я введу в курс дела Максима, он съездит. Ты пока его заменишь, он сегодня вторым номером, а Василий будет вместо Ромы Дягилева.

— Некрасиво получается, – с досадой сказал Демьяненко. – Как будто мы недоработали, а им косяки разгребать…

— Нормально. Они не против.

— Надо в комитет заехать, – сказал Постовенцев, подходя к машине и доставая ключи. – Пусть следак нам бумажек накидает по Пелкиной, а то мне запрос пришел, а у нас пусто. Потом уже по Минченкову.

— Они еще не соединяли дела по девушкам?

— Дураков нет.

Все уголовные дела с практически идентичным сценарием исполнения могли быть соединены в одно. Формально имелись все основания полагать, что убийства девушек совершены одним или несколькими связанными между собой мерзавцами, группой, но доказательств этому было целый ноль, кроме внутренней убежденности сотрудников. Тоже в принципе немало, но в основу постановления не положишь. Кроме того, несколько разных «висяков» – это в глазах вышестоящих руководителей плохо, но терпимо, а нераскрытая «серия» – практически катастрофа.