Онлайн книга «Вор»
|
«Теперь главное ювелирно сделать coup de grace[146] и вовремя слинять» — все чаще повторяла она. Очаровав теневого городского кардинала, Тигси тонко подвела его к заключительной фазе роковой любви, но пока, считая, что полученный успех требует закрепления, отдыхала, наслаждаясь отсутствием хозяина. Роскошные апартаменты целиком предлагались в ее распоряжение. Проход анфилады просторных комнат, размерами напоминающих футбольное поле, иллюстрировался удивительными превращениями в облике искусительницы. Покидая первую, Тигси чеканила шаг на высоких каблуках, обмахиваясь персидским опахалом. Из второй, волоча по полу подол длинного сарафана, робко вышла хорошенькая крестьянка. В четвертую, дымя сигаретой и покручивая зонтиком, степенно вторглась высокородная дама. В пятой горестно раздалось: — Надоело! — и на кровать шестой упало совершенно нагое создание. — Все надоело! — повторила Тигси и уставилась в зеркальный потолок. Грациозно изогнувшись, она натянула невесомые трусики, подобрала повыше резиновые тесемочки и облачила ножки в черные кожаные ботфорты. Простирая руки к своему отражению, Тигси с ужасом обнаружила на них гусиные пупырышки. «Какое-то чудило забыло включить утром отопление и теперь я замерзну, как последняя дура». Но вскоре гнев пришлось сменить на милость. «Ой! Сама же и забыла». Непродолжительное упоение одиночеством обернулось безотлагательным желанием. Любуясь собой, Тигси коснулась груди. Глубоко дыша сквозь приоткрытый рот, ласково, так, чтобы прочувствовать безупречную шелковистость кожи, провела кистью по склонам. От легких круговых движений приливало к вискам и уволакивало на дно волнительной пучины. Вторая рука, скользнув вниз, нырнула в радужную тесноту. — C’еst bien tres dien[147], — прошептали пересохшие губы, отдаваясь во власть языка. Дыхание учащалось, а пальцы пестовали и терзали, пестовали и терзали. Тигси не останавливалась. Почувствовав присутствие влаги, пальцы ушли вглубь. Прикосновения вызывали уже непрекращающиеся стоны. Блаженство охватило ее непреодолимой для воли силой, воспротивиться которой стало невозможно, как и оттянуть хоть на миг бурный апогей. Казалось, все тепло тела собралось там, внизу живота, провоцируя скорый взрыв. И едва вторая рука достигла истекающего лона, он грянул, окатив каждую клеточку волной выброшенной энергии. Ноги Тигси судорожно выпрямились. Усердно отрабатывая удовольствие, она не отпускала сказочный приток, пока стихия не вынесла ослабевшее тело на берег… Придя в себя, Тигси нехотя поднялась. С наигранной укоризной рассматривая в отражении свои счастливые глаза, девушка показала язык. — Вот тебе, вот тебе, — и звонко рассмеялась. — Uve grande dame.[148] — Ну и что! Не виновата же я, что с мужчинами приходится притворяться?! Заглянуть проказнице в душу, вовсе не означало разобрать на фоне груды разбитых ею сердец что-то отчетливое. Всех поклонников Тигси считала грубыми животными и неотесанными мужланами. Ни один из них не удосужился на большее, чем истекая слюной, постараться быстрее засунуть свою корявую гордость ей между ног. Ни один. Так бы и прозябала, не познав радости са- моизбавления, если бы не вырос на ее жизненном пути несравненный и неповторимый райский цветок. Он подобно эдельвейсу, чудом пробившемуся сквозь скальную породу на безжизненном горном уступе, указал Тигси выход из пропасти, возвысил ее над прежним мерзким болотом и доказал существование ее, Тигсиного счастья, — в таинстве осязания. Живая росинка, сочетавшая в спасительной влаге свежую прохладу летнего утра и несравненный запах нектара редчайшего цветка, бутон которого она украшает розовой жемчужиной, лучший отрезок ее жизни и единственная страсть — обожаемая Стейси. Это она научила любви — настоящей, возвышенной, страстной и ничем не заменимой. Когда им приходилось расставаться, Тигси тосковала, терпеливо снося тяготы-печали и, притворяясь невозмутимой, страдала от разлуки немилосердно. Ради неё, любимой, соглашалась ублажать волосатое племя обезьяноподобных самцов, а утром, соскоблив с тела похотливую грязь, забивала тошнотворный запах чужих рук душистой эссенцией мирта. Когда же исполнится их мечта? — уединившись на крохотном тропическом островке, под звуки бушующего океана беспрестанно предаваться любви на ковре из цветков магнолий и листьев папоротника… |