Книга Возвращение Гетер, страница 227 – Алексей Небоходов

— А Ордынцев? — выдавил он, сглотнув.

— Инкуб. Существо, меняющее тела, но сохраняющее сущность. Питается жизненной силой людей через сексуальный контакт. Всеми притонами, всей сетью «Гетера» он не просто собирал компромат и деньги, а создавал систему питания и контроля. А теперь хочет большего — настоящей власти.

— Я слышал об этом, — выговорил Родионов тихо. — От Терняева. Но считал это бредом старика. Результатом профессиональной деформации и белой горячки.

Поднявшись, он подошёл к окну. За стеклом лежал ночной двор — тёмный, безлюдный, засыпанный снегом. Редкие освещённые окна в соседних домах горели ровно и спокойно. Капитан долго вглядывался в этот привычный, обыденный пейзаж, ища в нём опору, точку возврата к нормальности.

— Терняев был прав, — отозвалась Марина. — Просто время тогда ещё не пришло. А сейчас всё сходится. Ордынцев помогает Черненко встать у руля страны после Брежнева. Андропов пытается этого не допустить, и мы… мой клан… теперь на стороне председателя.

— И что теперь? — Родионов повернулся к ней. — Что нам делать с этой информацией?

— Завтра я должна быть в салоне Арины. Делать вид, что ничего не изменилось, собирать сведения о планах тысячелетнего инкуба. Литарина готовит удар по его сети. Андропов получил санкцию генсека. Всё решится скоро.

Степан кивнул. Вернулся к дивану, сел, наконец прикурил. Глубоко затянулся, выпустил дым к потолку. Черты его лица стали жёстче — на них отразилась решимость человека, который принял решение.

— Завтра я доложу Андропову. Лично.

Марина кивнула. Поднялась, в прихожей надела перчатки и шапку. На пороге обернулась — их взгляды встретились, и что-то сдвинулось между ними. Не просто обмен сведениями, не только служебные отношения агента и куратора. Знание, которое они теперь разделяли, связывало иначе.

Выйдя в подъезд, она шагнула в новый день, начинавшийся с осознания, что мир устроен не так, как ей казалось раньше, и что война, которая веками шла в тени, выходит на поверхность.

Олег стоял у окна в гостиной Кристины, разглядывая городской пейзаж за стеклом. Февральское солнце неохотно освещало московские улицы, и снежные сугробы вдоль тротуаров приобрели блёклый серый оттенок. Пустая квартира казалась неестественно безмолвной без хозяйки — ни стука каблуков по паркету, ни звона чашек на кухне, только едва уловимый аромат духов, въевшийся в обивку кресел и шторы. Он пришёл сюда, воспользовавшись ключом, который Кристина дала ему недавно. «Чтобы ты мог ждать меня в тепле», — так она объяснила этот жест внезапного доверия.

Быть одному в чужой квартире было странно — ощущение нарушенной границы, слишком близкого чужого пространства. За две недели их отношений он привык к присутствию Кристины рядом, к её уверенным повадкам хозяйки этого мира, к тому, что она направляла его внимание, не позволяя задерживаться на деталях быта. Теперь же, в одиночестве, Олег впервые мог осмотреть её жильё — не как фон для неё, а как отдельную сущность.

Отойдя от окна, он медленно прошёлся по гостиной. Идеальная чистота, редкая для обычных советских квартир — ни пылинки на полированных поверхностях, ни небрежно брошенных газет, ни чашек с недопитым чаем. Книжные полки заставлены аккуратно расставленными томами — классика русской и зарубежной литературы, монографии по искусству, подписка «Иностранной литературы» за несколько лет. На журнальном столике — пепельница из чешского стекла, пачка сигарет «More» в длинной коричневой упаковке — таких не продавали в обычных табачных киосках.