Книга Сокровища, страница 39 – Евгения Овчинникова

Выкрашенный серебрянкой памятник стоял раньше на постаменте, к которому вела асфальтированная дорожка. По ней на праздниках подносили цветы и венки. Потом постамент убрали, а Ленина переставили. Венков Ленину больше не подносили, и дорожка вела в пустоту. Слева от Ленина стоял обелиск погибшим пионеркам, за ними – колокол с куполом и крестом наверху. На Пасху и Рождество из соседней деревни приезжал батюшка, и тогда звонили в колокол.

Обелиска Ася побаивалась и старалась не смотреть в его сторону. Даже проезжая мимо на велосипеде, она чувствовала, как по спине проходится холодок. Набравшись храбрости, она подошла ближе. Обелиск выветрился от времени, из него торчали голые куски гранита. На верхушке краснела пятиконечная звезда, а на железной табличке были выбиты имена:

1947

Аня Сидорова

Тоня Нейман

Люба Михайлова

Гуля Каримова

Ната Коваль

И еще ниже:

Дорогим, любимым девочкам от родителей.

Ася села в самом конце заросшей асфальтированной дорожки и начала говорить в пустоту, ни к кому не обращаясь, и одновременно – Ленину, пионеркам и колоколу с крестом:

— Пусть Таня уже перестанет плакать и встанет с кровати. Пусть Премерзкий перестанет быть мерзким и станет обычным хорошим индюком. Пусть мама уже приедет, и пусть дядя Миша построит новый сарай. Хочу, чтобы тетя Маша перестала обо всех волноваться, а бабушка – быть вредной. Еще хочу, чтобы никто никогда не нашел сокровища и чтобы… чтобы… чтобы все было хорошо.

Ася посидела еще немного, казалось неудобным просто встать и уйти. Она вытянула вперед ладони – на них упали первые капли дождя. И тогда она подскочила и побежала домой, а дождь шлепал по спине, лицу и волосам.

Когда она добежала до дома, вода хлестала с неба во всю силу. Она сбросила шлепанцы и, отжимая одежду руками, вошла в прихожую. Туда набежала встревоженная родня.

— Ты где была? – спросила тетя. – Потеряли тебя. Гроза такая.

— Промочился-то робенок, хосспади, – ахнула бабушка.

— Она тетю Люду с автобуса встречала, – сказала Лена с порога.

Они с Ирой вытирались полотенцами – бегали искать Асю в сарай.

— Ну чего ее каждый день встречать-то, когда приедет, тогда приедет, – нахмурилась тетя.

— Вы ее еще за то, что ждет, поругайте, – раздался голос Тани. Она прошла мимо всех в ванную и принесла оттуда сухое полотенце. – Раздевайся, – сказала она Асе.

— Ставьте чай, – скомандовала тетя Маша.

Ветер сорвал с крыши сарая листы фанеры. Между стойлами свиньи и коровы с потолка хлестал водопад. Тетя и дядя побросали дела и ушли устранять аварию. Свинью и корову увели под навес для сена. Премерзкого дядя загнал к курам, и он вел там себя смирно, никого не гонял и не щипал – испугался непогоды. Утят дядя отгородил листом фанеры и прикрыл сверху старым плащом. Асю не пустили посмотреть, но утята, по словам тети, сразу уснули, как будто не было ни грозы, ни грома.

Потом в сарай ушла и Таня.

— Горюй не горюй, а придецца помогать, – сказала бабушка.

Она ходила туда-обратно по дому, выглядывала в каждое окно. Постояла на крыльце, смотрела на дождь. Когда дождь взял передышку, она открыла окна. С неба падали мелкие, частые капли. В доме стало прохладно впервые с начала лета.

Ася, Ира и Лена смотрели из окна детской на побитый ливнем и ветром огород. Яблоня склонила ветки, усеянные ранетками, к земле. Ягодные кусты распластались, как осьминоги. Зелень, морковка, огурцы и остальные овощи лежали прибитые, будто неживые. Асе показалось, что сейчас им очень больно и они так обессилели, что не могут подняться.