Книга Сокровища, страница 40 – Евгения Овчинникова

— Баба, они умрут? – спросила Ася, кивая на зелень.

Ира и Лена засмеялись, но бабушка ответила серьезно, будто, как и Ася, думала о морковке и петрушке как о живых людях:

— Ничиво с ними не случица. Дождем, как жизнью, побило. За ночь воды напьюца и подымуца. Измучились от жары, бедные.

В шесть вечера стало темно, как ночью. Девочки закрыли все окна в доме. Из маленького окна сарая, выходящего в сторону дома, был виден тусклый свет керосиновой лампы.

Дождь опять хлестал. В переполненный баллон, как в озеро, бил водопад с крыши. Вода выливалась через край и стекала по дорожке. Ветер налетал, завывая, бился о крышу с грохотом, словно кидал огромные камни. Каждый раз, когда наверху грохотало, девочки и бабушка втягивали голову в плечи. В доме было вроде и не страшно, но муторно и тоскливо без Тани и тети.

Собрались ложиться спать, но без чая обычно не ложились, поэтому вскипятили воды, заварили чай. Сели как обычно, но чай вышел беспокойным. То бабушке казалось, что из сарая зовут помогать, то крыша дребезжала так, словно сейчас свалится прямо на башку. Ася то и дело вставала из-за стола, чтобы выглянуть во все окна – интересно было, что происходит у соседей. Но везде была темнота. Пока Ира и Лена убирали со стола и мыли посуду, бабушка начала укладываться.

Ася почитала ей «Анжелику», но бабушке быстро надоело:

— Иди, спите с Богом. И ангелы с вами во Христе. – Она зевнула и перекрестилась.

К полночи свет в сарае потух. Никто не возвращался, но пойти посмотреть, что случилось, девочки боялись. Легли в кровати. Стало холодно, поэтому повытягивали из шкафов зимние ватные одеяла и укутались в них, сидели и смотрели, как догорает фитилек. Его хвост лежал в озерке растопленного жира, голова горела, освещала детскую оранжевыми полосами. Фитилек догорит и упадет в жир, и тогда потухнет.

— Давайте страшилки травить, – предложила Ира, хотя рассказывала всегда только Лена, а остальные слушали.

Ася подобрала ноги на кровать на случай, если будут рассказывать про черта под кроватью, который хватает за голые ноги.

— Про подкроватного черта рассказать? – спросила Лена.

— Не-е-е-ет! – в один голос протянули Ася и Ира.

— А про мертвых пионерок рассказывала? – спросила Лена.

— Не-е-е-т!

— Рассказать?

— Да-а-а-а!

— Ну слушайте. Дело было в сорок седьмом.

Ася вспомнила обелиск и список имен.

— Школы у нас тогда не было, и дети ходили пешком в Приречное. А это – три километра! – Лена сделала большие глаза.

— Почему на автобусе не ездили? – подозрительно спросила Ира.

— Потому что денег не было – война только закончилась, и все были бедные.

Ира и Ася поерзали, шутка ли – три километра в одну сторону!

— И вот один раз была зима, пять девочек делали стенгазету и пошли из школы вечером. И тут начался буран. Такой сильный, как сегодня дождь, – с ног сдувает, ничего не видно, короче, ужас!!

Лена выдержала паузу, чтобы слушательницы осознали ужас.

— Взялись за руки и идут. А буран все сильнее, дороги совсем не видно. И электрических столбов тоже не видно. И вдруг – едет грузовик!

Ася и Ира подались вперед, надеясь, вопреки всему, на благополучный исход.

— Они ему замахали, грузовик остановился. Шофер из рейса возвращался. Садитесь, говорит, две ко мне в кабину, а три – в кузов. Кузов был деревянный.