Книга Человек из подвала, страница 14 – Джей Ди Уокер

Ноэ подошла к коробкам, словно заворожённая этими коричневыми кубами. Они были сложены в шесть стопок по четыре штуки, каждая стопка высотой под пять футов, и сдвинуты вместе, образуя стену из картона. Да, он запросто мог проскользнуть за коробки. Возможно, он наблюдает за ней из щели между стопками, будоража картон своим дыханием и выжидая, когда она подойдёт поближе.

— Ты в порядке? – снова спросил папа.

Ноэ наклонилась вперёд, чтобы заглянуть между коробками:

— Я думаю, он позади…

Движение в совсем другой стороне привлекло её внимание.

Это была та же трещина в той же стене. Большая трещина, что шла от пола до потолка по дальней стене за водонагревателем. Шевеление началось где-то в середине трещины, там, где она бежала параллельно к земле, – то самое шевеление, которое Ноэ приняла раньше за блеск воды, собирающейся, чтобы стечь по стене, то самое шевеление, в котором она теперь узнавала сплюснутую голову, сочащуюся из трещины, медленно, медленно, медленно…

— Оно прямо тут! – закричала она, закрывая рот одной рукой, а другой указывая на монстра. Мама сбежала вниз по ступенькам – прямо в одних носках – и встала позади Ноэ, положив руки ей на плечи, а папа поспешно развернулся, чтобы посмотреть, куда указывает палец Ноэ.

Они все уставились на стену. На огромную трещину.

Голова монстра высунулась только наполовину. Как будто он скукожился в исходное состояние за то время, когда она взбежала наверх. Он заново начал свой выход из трещины. Скоро, в любую секунду, его голова запрокинется. Она увидит его фиолетовые глаза, синяки, кости, широкую ухмылку на сероватом лице, уставившемся прямо на неё. Она застонала.

— На что ты показываешь, Ноэ? – спросил папа ласковым голосом.

— На эту штуку! В трещине!

— Ага, в трещине? – Папа шагнул к трещине.

— Папа, стой, – Ноэ схватила папу за голую руку.

— Ноэ. – Он освободился от её хватки и подошёл к трещине. Папа стоял в нескольких дюймах от головы монстра, внимательно изучая стену, будто собираясь нарисовать на ней фреску. Тем временем голова продолжала медленно выползать наружу, как письмо сквозь прорезь в замедленной съёмке. Отец наклонился, чтобы разглядеть трещину вблизи, а голова начала загибаться вверх. Их лица должны были оказаться в паре дюймов друг от друга. Ноэ крепко зажмурилась. Она не хотела видеть того, что должно произойти.

— Я ничего не вижу в трещине. Это была сороконожка? – спросил папа. Ноэ снова открыла глаза. Папа смотрел прямо в фиолетовые глаза монстра. – Мы часто оставляли двери открытыми, пока переносили вещи в дом. Кто знает, что за живность перебралась сюда из леса? – Он сунул кончик указательного пальца в трещину, возле самой головы существа, продолжавшего просачиваться из стены, прямо там, где вот-вот должно было появиться его плоское плечо.

— Ты не видишь эту… эту штуку? Она прямо рядом с тобой, – сказала Ноэ.

Отец обернулся к ней.

— Ноэ, здесь нет ничего, кроме трещины в стене. Они в этом подвале повсюду. Фундамент старый. Не о чем беспокоиться.

Его глаза.

Глаза отца.

Они изменились.

Радужки больше не были карими. Они были бледно-фиолетовыми. И мерцающими. Как глаза монстра. Ноэ с присвистом втянула воздух.

— Я тоже ничего не вижу. Ты можешь описать это? – спросила мама позади Ноэ, убирая руки с её плеч. Ноэ обернулась. Мамины глаза, обычно тёмно-зелёные, были того же пугающего оттенка, что и папины.