Книга Красные чернила смерти, страница 143 – Вероника Шэн, Ангелина Шэн

Это «уже» вырвалось само по себе, осев в груди колючей досадой, но я была рада хотя бы тому, что мой голос прозвучал уверенно и сухо, а не печально и с затаенной болью.

Бэкхён на мгновение округлил глаза, растерявшись.

— Нет, я не это имел в виду… Я не считаю тебя сумасшедшей, – заверил он. – И никогда не считал.

Внимательным взглядом он словно попытался прибавить своим словам веса, но я отвела глаза, не желая их выражением показать, что поняла, о чем он говорит. Не собираясь подтверждать, что сама первой намекнула на прошлое.

В школе многие знали, что я сирота, а моя мама лежит в психиатрической больнице. Знали, что Мун Исыль, воспитывающая меня, – шаманка. Я не стеснялась ничего из этого и не собиралась скрывать, что учусь шаманизму, а когда меня с насмешкой спрашивали про призраков, отвечала, что духи существуют.

Понятное дело, многие считали меня сумасшедшей или хотя бы странной. Они шептались за моей спиной, смеялись за глаза, и все-таки никто не рисковал издеваться надо мной в открытую после того, как однажды я уверенно дала отпор. А в старшей школе ученикам стало уже не до этого. Не до меня.

Бэкхён в курсе того, что происходило в школе, потому что мы учились вместе… Он, как капитан команды по тхэквондо и в принципе более чем привлекательный парень, отличался популярностью и всегда был окружен приятелями. Не могу сказать, что мы с ним общались, и все же я постоянно видела его неподалеку. И часто находила на своей парте пачки бананового молока и сладости.

Между нами повисла неловкая тишина, и мне захотелось поскорее уйти, но поступать так было бы невежливо. Я хотела как-то закончить этот разговор, чтобы в следующий раз эта неловкость не встала между нами невидимой стеной, рискуя помешать работе… Но Бэкхён заговорил первым:

— Ты сейчас без своего помощника… Почему он не пришел?

— Донсу заболел, – ответила я и не смогла удержаться: – После того как в медиума вселяется злой дух, медиум какое-то время плохо себя чувствует, а Донсу за несколько дней прошел через целых два обряда экзорцизма.

— Ясно. – Бэкхён словно бы сдержал усмешку. – Передай Чон Донсу, чтобы выздоравливал… И купи ему настоящие лекарства, – с легкой издевкой добавил он.

Я выдохнула.

— Еще увидимся, – сказала я, разворачиваясь к лестнице перед дверьми.

— Ну конечно… Ты ведь меня никогда не послушаешь, – пробормотал Бэкхён мне вслед.

В ушах громко играла музыка. Кто-то постучал меня по плечу, и, обернувшись, я увидел Дживон, одетую в короткую майку, камуфляжную куртку и мешковатые темно-зеленые джинсы. На их поясе, несколько выбиваясь из общего стиля, висел красно-белый с нефритовой подвеской в виде летучей мыши норигэ^[67], который она всегда носила с собой.

Я тут же снял наушники, повесив их на шею, и тогда Дживон с веселой улыбкой воскликнула:

— Все, я пришла! Спасибо, что подождал, оппа!

— На улице вообще-то холодно, – хмуро заметил я. – Будешь так ходить – заболеешь.

— Ой, да ладно тебе, – закатила она глаза. – Я ведь классно выгляжу?

— Классно.

— Ты даже и не посмотрел особо, – цокнула языком Дживон.

— Посмотрел, – возразил я и, еще раз окинув ее взглядом, отвел глаза. – Отлично выглядишь. Но если продолжишь так одеваться, в итоге будешь сидеть дома в пижаме и с температурой.