Книга Красные чернила смерти, страница 54 – Вероника Шэн, Ангелина Шэн

Я поняла, что начала пугать саму себя. Замечательно!.. Прекращай. Хватит трястись, у тебя есть дела.

— Все в порядке?

— Нормально, – неубедительно отмахнулась я. – Просто не ожидала… А ты сам? Сказал, у тебя аллергия на смерть, но реагируешь так спокойно.

— Что ты, я в ужасе, честно! – нарочито вздрогнул Сончхоль. – Просто за дни здесь я немного привык… Несколько раз так перепугался, увидев духов, чья внешность отражала их страшную смерть, что теперь это пусть и впечатляет меня, но уже не так сильно. Скорее… Я просто хотел бы, чтобы такое не случилось со мной. Люди не бессмертны, но мне бы хотелось умереть мирно и без боли.

Его голос стал глуше, взгляд опустел, а на лицо упала тень даже более плотная, чем полумрак вокруг. Я удивилась тому, как резко поменялось его настроение, словно день в мгновение сменился ночью.

— Эй… С тобой все в порядке?

— Да. Не волнуйся.

— Ты, кажется…

— Серьезно, не надо волноваться. Просто я близко к сердцу воспринимаю… когда люди страдают. Сказал же: у меня аллергия на смерть. Не обращай внимания.

— Ладно.

Я не стала допытываться. Сончхоль не хотел продолжать разговор и почти прямым текстом сказал мне не приставать к нему с вопросами. Я не хотела обижать его и уважала желание закрыть тему. Тем более он вновь выглядел расслабленным и спокойным, с легкой улыбкой на губах. Но пусть та и смогла стереть с его лица тоску, все же не сумела стереть воспоминания о ней из моей памяти.

Что с ним произошло? Кого он потерял? Или свидетелем чьей жуткой смерти стал? Почему-то я не сомневалась, что Сончхоль подумал о чем-то конкретном.

Со мной, к счастью, никогда не случалась чего-то трагичного, болезненного. Даже уход отца я восприняла почти безразлично, точнее, я переживала за маму, потому что видела, как ей тяжко. А так… Мне повезло. Горе меня еще не касалось.

Я вспомнила про галлюцинации, но поспешила запрятать эти образы в дальний угол памяти. То, что со мной тогда происходило, уже прошло, да и не сравнится с утратой…

Себя я тогда не потеряла, а значит, все прекрасно.

Но могу потеряться теперь… А потому должна найти выход. У меня слишком много планов на жизнь.

Мы вышли на прямую широкую улицу, по которой уже вовсю ездили автомобили и скутеры, и до моих ушей долетел тихий звук моторов и едва разборчивое шуршание шин. Вперед-назад торопились безликие, наверняка в университет или на работу, открывались закусочные с кимбапами^[31] и кофейни, а также магазины электроники и канцтоваров. Я слышала людские голоса, но все они сливались в единый приглушенный гул, в котором невозможно было разобрать ни слова. Словно я слушала на низкой громкости запись на незнакомом языке.

Сперва мы отправились в тот же, что и вчера, похоронный дом, и, проходя через парк, я вновь вздрогнула при виде покачивающегося на веревке висельника. Только теперь ветер развернул его к нам лицом… и пустые глаза мертвеца посмотрели прямо на меня! Он явно меня видел!

Я отвернулась и ускорила шаг.

Несмотря на мои опасения, голодного духа мы не встретили. Быстро забрав с нового алтаря немного еды, мы в спешке поели и отправились на поиски.

— Знаешь, как добраться отсюда до Чонно-гу?

Сончхоль на мгновение задумался и указал направо:

— Вон там станция метро. Пешком я не знаю, как добраться, но на метро все равно быстрее. Пусть у вагонов есть двери, они открываются автоматически, поэтому мы сможем войти.