Книга 280+1. Из клетки на свободу, страница 23 – Аня Свободная

Он спал спокойно. Я не спала вообще. Если я пыталась отодвинуться — рука сжималась сильнее. Молчаливый сигнал: не двигайся.

Он засыпал быстро. Я лежала и считала его вдохи. Иногда до пяти тысяч за ночь. У него был свой запах: Fahrenheit, пот. Я научилась дышать через рот, чтобы не чувствовать.

Иногда он просыпался среди ночи и брал меня прямо во сне. Без слов. Я просыпалась от боли и просто лежала, пока он не кончит и не уснёт снова.

Утром он целовал меня в висок и говорил: «Доброе утро, Ань».

Я отвечала: «Доброе». Голос был ровный. Потому что знала: если не отвечу — будет хуже. Так мы спали вместе как муж и жена. Только я никогда не спала. Я просто ждала утра. И считала ночи до той, когда смогу уйти навсегда.

Я сосала ему. Много раз. Но ни разу это не была я. Это была оболочка, которую он выдрессировал. Настоящая Аня в это время просто ждала.

Ванна была его «ритуалом примирения» после тяжёлых дней и его любимым местом для секса. Большая, угловая, с пеной, с аромамаслами, с приглушённым светом. Он садился первым, спиной к стенке, потом брал меня за руку и усаживал между своих ног, лицом от себя. Вода была тёплая, почти горячая. Я откидывалась спиной на его грудь, он обхватывал меня руками, ладони ложились на живот или на грудь. Он долго «разогревал» руками, пока я не расслаблялась против воли, потом одной рукой поднимал мне бедро, второй направлял себя и входил медленно, почти нежно.

Первые разы я пыталась вырываться — вода плескалась через край, он просто прижимал меня крепче и ждал, пока я не устану. Потом я перестала сопротивляться физически. Просто откидывала голову ему на плечо и смотрела в потолок. Он входил до конца, замирал на секунду, потом начинал двигаться — медленно, глубоко, с долгими паузами. Вода плескалась в такт. Он держал меня за грудь или за горло — не сильно, но так, чтобы я чувствовала, кто решает темп.

Физически это было самое мягкое, что он со мной делал. Без боли, без принуждения, без троса. Он мог долго лежать так: гладить медленно по бокам, целовать в шею под волосами, водить пальцами по внутренней стороне бёдер, шептать «расслабься», «моя хорошая», «ты дома». Иногда поворачивал меня лицом к себе, усаживал сверху. Тогда я должна была двигаться сама. Он смотрел мне в глаза и ждал, пока я не начну. Если я замирала слишком долго — пальцы сжимались на шее. После того, как кончал, он ещё минуту-две лежал во мне, не выходя, гладил спину и шептал: «Вот так бы всегда».

И тело реагировало. Всегда. Соски вставали, дыхание учащалось, между ног становилось мокро не только от воды. Я ненавидела себя за это больше, чем его.

Что я чувствовала внутри? Сначала — панику и стыд. Сердце колотилось так, что он чувствовал. Я сжималась, старалась не дышать.

Потом — пустоту. Научилась отключать всё ниже шеи. Тело — это просто кусок мяса в тёплой воде. Я где-то над потолком, считаю капли на кафеле.

И самое страшное — моменты, когда пустота сменялась тёплым, предательским откликом. Когда его пальцы находили точку, и тело само выгибалось навстречу. В такие секунды я ненавидела себя так сильно, что хотелось утопиться прямо в этой ванне.

Он знал. Чувствовал каждую реакцию. Иногда шептал: «Видишь, тебе же нравится». И я молчала, потому что знала: если скажу «нет» — он докажет обратное ещё тщательнее.