Книга Пока не погаснет последний фонарь. Том 4, страница 132 – Вероника Шэн, Ангелина Шэн

Но я не стала долго разглядывать обстановку, потому что увидела ёкая. Вздрогнув, я настороженно всмотрелась в это существо.

Оно напоминало они-бабу тем, что было похоже на жуткую старую женщину, и все-таки выглядело иначе. Этот ёкай оказалась низкой, наверное мне по плечо, и практически полностью лысой. Черты ее загорелого лица были отталкивающими, с крупным кривым носом и едва заметными среди морщин маленькими черными глазами. Наряд ёкая состоял из сшитых и связанных между собой грязных тряпок с оборванными краями.

— Кто это? – прошептала я.

— Сложно сказать, – тихо отозвался Кадзуо.

Все молчали, замерев у дверей, – ёкай нас пока не заметила. Она стояла перед разделочной доской и лепила рис в неаккуратные шарики, после чего добавляла в них смеси различных ингредиентов из мисок на столе, но, как мне показалось, беспорядочно, наугад, а затем криво заматывала рис с начинкой в водоросли.

Вдруг существо подняло на нас взгляд, и тогда ее лицо исказила странная гримаса то ли растерянности, то ли страха. Ёкай хрипло закричала и замахала руками, роняя недоделанное онигири, после чего кинулась к стоящей у стены метле. Схватив ее своими тощими руками, ёкай бросилась к нам.

Существо ударило метлой Судзу, и та, охнув скорее от неожиданности, чем от боли, зло оттолкнула странного ёкая. Тогда это существо отпрыгнуло в сторону и с криком замахнулось на Кадзуо, но тот без труда отобрал метлу и ударил ею ёкая по голове.

Ёкай взвыла и бросилась через зал кафе к другой двери, после чего скрылась за ней… и тогда воцарилась тишина. Хотя, если прислушаться, можно было разобрать какие-то шорохи из соседней комнаты.

— Теперь я могу уже увереннее предположить, что это нандо-баба^[34], – подал голос Кадзуо, отбросив метлу в сторону.

— Вовремя, – отметила я, и он тихо усмехнулся.

Его спокойствие оказалось заразительным, и это вкупе с тем фактом, что ёкай сбежала, позволило мне слегка выдохнуть.

Я обернулась к двери, чтобы проследить, когда снаружи вновь станет безопасно, но, увидев, как громадная челюсть щелкнула, а по стенам ближайших зданий прошелся огромный язык, отвернулась обратно к залу.

Масуми что-то быстро и нервно шептала Судзу, явно задавала какие-то вопросы, но я не стала подслушивать, постаралась отгородиться от чужого разговора.

И все-таки молчание угнетало, окутывая холодным коконом. Чтобы избавиться от этого неприятного чувства, я, глянув на Хасэгаву, тихо спросила:

— Кто тебя ранил?

Тот со сдерживаемой неприязнью покосился на свой окровавленный рукав и пожал плечом:

— Не знаю… Я разбираюсь в ёкаях и демонах не так хорошо, как Кадзуо-кун.

Кадзуо даже не взглянул на него, продолжая смотреть перед собой, словно переживал, что внезапно в кафе объявится новый ёкай.

— Кстати, откуда ты так много знаешь о мифологии? – спросил Хасэгава, но Кадзуо даже не взглянул на него.

— У всех свои хобби, – холодно ответил он. – Мое хотя бы безобидное.

— И полезное, – кивнул Хасэгава, а затем усмехнулся: – Вот в этом наши хобби похожи.

Теперь Кадзуо все-таки посмотрел на Хасэгаву, и его взгляд стал обжигающе-ледяным. Мне показалось, Кадзуо хотел что-то сказать, но передумал. Тихо выдохнув, он вновь отвернулся, но спустя пару мгновений все же сухо отметил:

— Дело не только в том, что я хорошо разбираюсь в мифологии… Я же был икирё. И… иногда я просто чувствовал, что стоит ожидать от ёкая. Примерно понимал, что передо мной.