Книга Пока не погаснет последний фонарь. Том 4, страница 139 – Вероника Шэн, Ангелина Шэн

Я округлила глаза, не веря в услышанное. Кадзуо тоже выглядел ошеломленным.

Хасэгава… кого-то любил? И ее… убили?

Судьба действительно любит поступать жестоко.

Хасэгава, не в силах выносить наши взгляды, отвернулся. Кадзуо сделал полшага вперед, но потом вновь шагнул назад. Хасэгава только после этого повернулся обратно к нему, а потому не заметил этого порыва.

— И… ее убийца стал моей второй жертвой, – сказал он. – В тот момент, когда я понял, кто именно убил ее, я понял и то, что, если бы этого человека не существовало, ничего бы не произошло. Она была бы жива. А я бы… – Хасэгава не закончил. – Вот так. Кадзуо-кун, ты все равно не должен был иметь со мной ничего общего. А убийства… Помимо того, что я избавил мир от этих жалких людей, если тебе так будет легче, можешь считать, что с помощью убийств я также вынудил себя… нас обоих… держаться друг от друга подальше.

Кадзуо покачал головой, словно отказываясь соглашаться.

— А теперь мне действительно пора. Будьте осторожны.

Хасэгава развернулся, и я почти с жалостью смотрела ему вслед.

— Исао! – громко позвал Кадзуо, не обращая внимания на взгляды прохожих.

Хасэгава замер, а затем оглянулся через плечо и улыбнулся – я и не думала, что в улыбке может быть столько печали. Ничего больше не сказав, он пошел дальше и вскоре скрылся за поворотом.

— Исао… – прошептал Кадзуо.

Я посмотрела на него и увидела, что он опустошен. Увидела на его лице то, о чем только-только думала.

Отчаяние.

И тогда я обняла Кадзуо. Я молчала, и он тоже, ведь… что мы могли сказать?

Спустя несколько растянувшихся мгновений он обнял меня в ответ.

* * *

Обратно мы возвращались тоже в молчании. Я написала Йоко сообщение о том, что мы скоро будем и чтобы никто не волновался. Рассказывать, что мы виделись с Хасэгавой, я не стала. Пусть все считают, будто мы с Кадзуо захотели немного побыть вдвоем. И хоть умалчивать о чем-то настолько значимом казалось неправильным, куда более неправильным казалось поделиться правдой… Кадзуо явно не желал, чтобы кто-то ее узнал: эта история была слишком личной и крепко связанной с его чувством вины.

А я… я тоже чувствовала себя виноватой. Особенно, нет, в первую очередь перед Араи. Это было мучительное чувство, и я боялась увидеть злость и разочарование в его глазах. Я презирала себя за этот страх, за обман друга… Простила бы я себя на месте Араи? Что бы подумала, окажись на месте Ивасаки?.. Эти мысли крутились в голове, раня все сильнее и глубже, и я не могла так просто отмахнуться от них, не могла заставить их исчезнуть. Не имела права.

Но меня успокаивало, что рядом есть тот, кто меня понимает. Тот, кого понимаю я. Тот, кто не осуждает меня и не осудит, как и я – его. А потому наше с Кадзуо молчание было даже если не легким, то намного менее тяжелым, чем наши мысли.

Разговор с Хасэгавой заставил меня на время забыть о том, что мы узнали от человека, который выживал в том про́клятом городе семнадцать лет назад, но теперь, подумав об этом, я ощутила дрожь в теле и нечто напоминающее уже не страх, а скорее тоску. Есть ли у нас на самом деле шанс? А у многих людей до и после?..

— То, что сказал тот мужчина… – все-таки заговорила я. Совсем тихо и с трудом. – Что это может значить? Неужели игра в хяку-моногатари кайдан-кай повторяется? Неужели канашибари…