Книга Пока не погаснет последний фонарь. Том 4, страница 188 – Вероника Шэн, Ангелина Шэн

— Араи, что бы ты ни сказал… – упрямо продолжил Ивасаки, – все равно вина лежит не только на убийце. Но и на нас, на полиции. На мне. И…

— Хорошо. Может, ты и прав. Но я не хочу спорить о том, кто виноват и насколько. Кто больше, кто меньше. И уж точно не хочу обдумывать, как все могло бы быть. Это ничего не исправит. С каждым повторением «а что, если бы» все становится лишь хуже. Люди лишь глубже погружаются в скорбь, или обиду, или разочарование… В любом случае считай, главное, что тебя не виню я. Все-таки это я погиб. Так что могу решать. Не ты.

— Но…

— Если хочешь, можешь поскорбеть после моей смерти, только недолго, – почти весело добавил Араи, вновь не дав Ивасаки договорить. – Может, мне даже будет приятно, что кто-то меня оплакивает. Но только не мучайся от вины.

— Араи, я не хочу, чтобы ты уходил, – тихо произнес Ивасаки.

На лице Араи отразилось удивление, но исчезло под тенью сожаления:

— Понимаю. Но я не могу остаться.

— Знаю.

— И… спасибо.

Теперь удивился уже Ивасаки:

— За что?

— У меня никогда в жизни не было настоящих друзей, – признался Араи, ненадолго отведя взгляд в сторону. – Только брат. Не было времени на дружбу из-за работы, а может, мне просто не встретился нужный человек… И потому я очень рад, что познакомился с тобой. Рад, что нашел настоящего друга хотя бы после смерти. И вас тоже. – Араи перевел взгляд на меня и Кадзуо. – Йоко-тян и Эмири-тян… Передайте им, что я был счастлив познакомиться со всеми вами. И мне жаль, что я не смог сказать им это лично.

— Араи-сенсей… – начала я, но прервалась, не зная, что сказать, ведь слов было так много… и одновременно они все совершенно не подходили, ведь не могли в полной мере передать все то, что я хотела бы выразить.

Но я все же попробовала:

— Вы один из лучших людей, которых я когда-либо встречала. Спасибо вам за все… За все, что вы для нас сделали. Я так сожалею, что…

Мой голос задрожал. Я не сумела договорить и почувствовала, что слезы готовы были вновь выступить на глазах.

— Хината-тян, спасибо. И тебе, Кадзуо-кун, пусть ты меня почти не помнишь.

— Араи, ты мой лучший друг! – воскликнул Ивасаки. – Мне жаль, что мы познакомились так поздно и… в таких обстоятельствах. Я так зол на самого себя за все те подозрения, которые к тебе питал. У нашей дружбы было несправедливо мало времени…

— Лучше, чем ничего. Я благодарен уже за это, – отозвался Араи. – И хватит говорить о своих сожалениях, а то я точно не сумею уйти спокойно.

— Не все сразу, – фыркнул Ивасаки, пытаясь скрыть как горечь, так и печаль, которые делали его взгляд тусклее, а голос – глуше. – Думаешь, ты все это сказал, и…

Он резко замолчал.

— Я же говорю, ты никогда ко мне не прислушиваешься, – с наигранной досадой вздохнул Араи. – Раз не можешь осознать и принять все то, что я сказал, прямо сейчас… просто не забывай мои слова. И обдумай их позже, когда поправишься и сумеешь взять себя в руки, – негромко добавил он.

— Не забуду, – пообещал Ивасаки. – Ни твои слова, ни все то, что мы вместе пережили.

— Как будто такое можно забыть, – усмехнулся Араи.

— Хорошо, раз ты так хочешь конкретики… Я никогда не забуду тебя. Ты мой лучший друг, – повторил он тихо, но твердо.

Несколько растянувшихся секунд Араи молчал.

— А ты мой, – негромко ответил он. – Я тоже не забуду тебя. Всех вас. – Он обвел нас взглядом и кивнул. – Прощайте.