Книга Роза и Терновник, страница 105 – Алла Касперович

Графиня прислушалась к себе и покачала головой:

— Пожалуй, нет.

— Тогда я сейчас сбегаю за письмом…

— Майкл, – мягко прервала его супруга, – только не бегом, хорошо? Не пугай, пожалуйста, слуг.

— Ладно… – разочарованно протянул он, а затем хитро улыбнулся: – Но только если ты меня сейчас поцелуешь!

Заливисто рассмеявшись, Розамунд протянула к нему руки, и он охотно нырнул в её объятия, чтобы уже в следующий миг получить заветный поцелуй.

Конверт лежал на том же месте, где граф его и оставил. Хоть Майклу и хотелось поскорее снова оказаться с женой, но он всё же заставил себя замедлить шаг. Не хватало, чтобы слуги решили, что Его Светлость совсем сошёл с ума на радостях. С другой стороны, не так уж они были бы далеки от истины. Майкл действительно сходил с ума. Сходил с ума от любви к Розе, не мог надышаться ею и не понимал, за что на него свалилось такое счастье.

Наконец граф принёс супруге обещанный конверт, она взглянула на него и прочитала вслух имя отправителя:

— Альберт Хамфри, маркиз Башфорд.

— Я все буквы «а» нашёл! – похвалился Майкл, но после нахмурился. – Я его знаю. Он был у нас на свадьбе.

— А, тот молодой человек! – припомнила Розамунд. Со стороны мужа присутствовали тогда три человека, и маркиз Башфорд, видимо, был одним из них.

— Да, лучший друг Майкла. В смысле, мой лучший друг.

— Радостным он тогда не выглядел… Хотя я мало что помню о том дне.

— Что он пишет?

— Сейчас… – Графиня вскрыла конверт ножом для писем и пробежалась глазами по ровным, исписанным элегантным почерком строчкам. – Пишет, что со дня на день нас навестит.

— А зачем? – озадачился Майкл.

— В письме он не объясняет. – Она нахмурила носик. Гостей принимать у неё не было никакого желания. – Наверное, визит вежливости. В конце концов, онтвой друг.

— Ну… По крайней мере, он ещё не на пороге! – заявил граф, поднял жену из кресла, подхватил её на руки, поцеловал кончик её всё ещё нахмуренного носа, со смехом потёрся о него своим, а потом сказал: – Поэтому я предлагаю заняться чем-нибудь…

— Майкл! День ведь ещё!

— … приятным. Почитаешь мне книжку?

День прошёл неторопливо и приятно. Несколько раз Розамунд всё же покидала спальню, но недалеко и ненадолго: обед и ужин графская чета провела в столовой. Кроме того, они заглянули в библиотеку, чтобы Розамунд выбрала несколько книг для того, чтобы почитать их мужу. Он обожал её голос, и она это видела, а потому старалась проговаривать фразы с особенной выразительностью.

Вечером принесли записку от пастора Сэмюеля: лист, сложенный пополам и перевязанный синей ленточкой – наверняка викарий так намекал на цвет глаз Его Светлости. Никакого конверта, вообще ничего, что могло бы уберечь послание от постороннего взгляда. Пастор Сэмюель всего лишь приглашал лорда и леди Эррингтон завтра отобедать у него – так что ему скрывать?

Розамунд вдруг подумала, что со свадьбы ни разу не была в церкви, хотя раньше не пропускала ни единой воскресной службы. Попробуй тут пропусти – дядюшка Мортимер спуску не даст. Он настолько строго следил, чтобы Дарвуды считались самой благопристойной семьёй в округе, что даже больных он брал с собою и племянницу, и собственную дочь, не говоря уж о супруге, которую, похоже, ни в грош не ставил.

Точно Розамунд не помнила, но, кажется, тётушка Гвендолин слегла не только из-за бесконечных похождений мужа, но и от того, что промозглым воскресным утром он заставил её отсидеть от начала до конца всю трёхчасовую проповедь пастора Хиггинса – тот славился своими пространными и невыносимо долгими речами. Три дня тётушка Гвен провела в горячечном бреду, а на четвёртый её тело обнаружили уже закоченевшим – дядюшка не слишком заботился о здоровье супруги, а потому рядом с ней в момент её последнего вздоха никого не было.