Книга Роза и Терновник, страница 8 – Алла Касперович

— Поняла, леди! – закивала Дора, убирая руку. – Но вы обращайтесь, если что.

— Непременно.

Дверь оказалась не заперта. Розамунд помедлила, прежде чем войти, однако, когда она всё-таки решилась переступить порог, графа внутри не оказалось. Вышел? Пошёл её искать? Как бы там ни было, а следовало воспользоваться возможностью и переодеться, пока он не вернулся.

Дорожное платье отыскалось быстро – Мэри по просьбе госпожи положила его сверху, когда собирала вещи хозяйки. И к великому сожалению Розамунд, дядя не отпустил горничную с ней, сказав, что у графа и без того хватает слуг, чтобы ещё и своих ему добавлять. Так, без малейшего зазрения совести, он и отправил племянницу одну. Надеялся, что она умрёт от тоски и все её богатства, которые по-прежнему находились в его распоряжении – не считая приданого, разумеется – отойдут ему? Не дождётся старый хрыч! Так уж вышло, что тёплых чувств к родственнику она не питала, впрочем, как и он к ней.

Следовало поторопиться, и Розамунд разложила платье на кровати. Однако здесь дело застопорилось, потому что крючки находились на спине, и самостоятельно удалось расстегнуть только несколько нижних и верхних, до остальных же, как Розамунд ни силилась, а дотянуться не получалось. Она настолько отчаялась, что собралась их попросту вырвать, но вдруг почувствовала, как кто-то мягко положил свои ладони на её, заведённые за спину.

— Позволь мне…

Розамунд отшатнулась и, повернувшись, оказалась лицом к лицу с мужем. Как он сумел войти так тихо, что она не услышала? Здесь его точно не было!

— Я сама! – удалось выдавить из себя ей.

— Брось, дорогая. Я же вижу, что тебе нужна помощь. Обещаю, ничего лишнего я себе не позволю. – Он усмехнулся и поднял руки вверх, как если бы этим хотел сказать, что совершенно безопасен.

Ах, если бы! Она ни на секунду ему не поверила. Но и деваться ей было некуда.

— Хорошо, милорд, помогите мне расстегнуть крючки. А потом я попрошу вас выйти, чтобы я могла переодеться.

— Как скажешь, дорогая.

Вместо того, чтобы попросить её повернуться к нему спиной, он, как и на свадьбе, нежно и бережно взял её за плечи, не сводя при этом обжигающе-сапфировых глаз с её, развернул.

«Опасно! – кричало её чутьё. – Беги!» Но она послушно подчинилась мягкому нажиму графа.

А он отвёл в сторону выбившиеся из свадебной причёски локоны, обнажив шею. Дыхание его опалило ей кожу, но при этом вызвало дрожь. Как же так? Что же с ней? Может, она заболела? Иначе как объяснить то, что она не могла сдвинуться с места и стояла затаив дыхание? Словно ждала чего-то большего.

Граф не спешил расправляться с крючками. Всё так же стоя едва ли не вплотную к Розамунд, он сперва осмотрел крючки – раньше ему такие не встречались, – а затем один за другим начал расстёгивать. Медленно, будто дразнил. Его дыхание участилось и стало ещё жарче. Розамунд казалось, что она слышит, как гулко стучит его сердце. А может, это её пытается вырваться из груди?

Остался последний крючок, и на нём граф задержался дольше всего, но и он не мог растягивать время бесконечно.

— Милорд? – позвала его Розамунд, когда он ничего не сказал, однако граф не отозвался.

Когда она обернулась, в комнате никого, кроме неё, не было.

К счастью, справиться с дорожным платьем Розамунд сумела и сама. Свадебное же она аккуратно сложила и убрала к остальным вещам, чтобы потом на досуге отпороть кружева и бусинки – их вполне можно будет снова использовать. В подобной экономии не было никакой необходимости, ведь помимо приданого, отныне принадлежавшего исключительно графу Эррингтону, по тому же договору Розамунд полагались деньги «на булавки». Обычно их выделял муж, но, надо отдать должное, дядя Мортимер позаботился о том, чтобы его племянница не обращалась к супругу за подобной мелочью.