Онлайн книга «Младший сын»
|
— Джон, Джон, вы обещали, помните? Она думала только об одном, лихорадочно и неотступно мысли ее возвращались к одному и тому же. Маленький Патрик, их сын, наш граф. Она ведь даже ходила к матери, унижалась, признала ее правоту. Отказалась от своей воли, обещала во всем поступать сообразно желанию леди. Просила только позволения узнать, где сын, только навестить. Получила отказ. Затем уже обещала подчиняться и во всем. Рыдала. Она — и рыдала на коленях! Угрожала уехать, отправиться на поиски самолично… — Скажи этой дурочке, — после одного такого разговора с досадой молвила мать, — что первый же ее шаг за ворота Хейлса закончится в объятиях Лафнесса. Хотя кто знает, возможно, она и мечтает туда попасть! Не говоря уж о том, что она поставит под угрозу и жизнь ребенка… Она поверила мне вновь — и принялась выжидать, снедаемая мучительным беспокойством, словно горячкой. Вся жизнь Агнесс теперь строилась вокруг единой мысли, единой молитвы, единой цели. Только через полгода я узнал это для нее. Еще не минуло и десяти дней, что мы прожили без второго, но с третьим — и отсутствующим — графом. Патрик вместе с Уитсомом отбыли в Эдинбург, и дела их там обещали быть хлопотны. Уилл мрачно слонялся по двору, тщетно ища себе толкового занятия — и не находя его, возвращался в холл, садился править кинжал — это времяпрепровождение всегда настигало его в минуты безделья. Мы все ждали вести — вести самой главной, об утверждении опеки леди-матери, вдовой графини Босуэлл, над сыновьями и внуком, и над людьми и землями последнего. Но также мы ждали и вести о разрешении от бремени нашей Маргариты — там, далеко на севере, в Ангусе, куда муж отвез ее незадолго до Флоддена. Печать нового Босуэлла уже заказана чеканщику, докладывал мастер Хейлс, однако в столице неразбериха, сколько времени потребуется на утверждение опеки — одному Господу ведомо. Оно и понятно: короновали нового Джеймса, пятого по счету короля Шотландии этого имени, этой династии — короновали спеша настолько, что короной годовалому мальчику послужил браслет его матери. Смута, смута, смута назревала в стране, в которой выкошена вся зрелая часть баронства и лордства, смута вокруг трона, и первым заводилой был граф Арран, следующий за младенцем Джеймсом наследник престола… если, конечно, беременная королева не родит последышем еще одного. Словом, мы ждали гонца, и в тот день на дороге меж деревьев действительно показался гонец, спешащий к подъездному мосту. Со стрелковой галереи было хорошо видно, как он торопится. С лязгом поползла вверх воротная решетка, забота и гордость первого графа Босуэлла. Однако всадник был не в наших цветах — синий и красный. Зятек, почему-то подумал я, и не ошибся. Это был гонец Дугласов. Ну что ж, в такие дни соболезнование и помощь приемлемы даже и от них, горе и горы сводит вместе, перекидывает мосты через провалы — кроме, разве что, таких глубоких расщелин, как наша Джоанна. Всадник был один, он проскочил в ворота, обменялся парой слов со стражей, воровато озираясь, шмыгнул через двор в Восточную башню к матери. Я увидел, как повстречавшийся ему на дороге из холла Уилл остался стоять с замершим лицом — и тут же все понял, еще прежде, чем Уилл пересказал мне. Господу, старому стервятнику, оказалось недостаточно скорбей. |