Онлайн книга «Младший сын»
|
Ворота моих францисканцев распахнулись вновь. Кузен Уитсом, которого я навестил в Эдинбурге, признал мое решение правильным: не соваться на север, сейчас, когда со смертью Маргарет оборвалось наше родство с Дугласами. Вот, должно быть, исходит на желчь Ангус, поняв, что сам подсадил на епархию в сердце своего графства кровного врага… Шестым графом Ангусом стал именно наш бывший зять — отец его лег на Флоддене, дед «Кто-рискнет» умер в начале октября. Молодой вдовец во главе огромного, лютого рода… даже собственный дядя, ехидный Гэвин, не признавал в нем ни ума, ни воображения — куда-то его теперь занесет? — Но ты — епископ, Джон, — попрыгивая взад-вперед перед камином, молвил Уитсом. — С этим он ничего не сможет сделать, если только ты сам не подашь повод написать в Рим. А ты его не подашь. Но вот устранить грубой силой… да так, чтоб не осталось следов… Мы по-прежнему собирались здесь, хотя из каждого угла попахивало мертвечиной. Мастер Хейлс, угрюмо напивающийся каждый вечер, смотрелся в городском родовом гнезде мелким и пошлым захватчиком. Кабинет и спальня первого Босуэлла благоговейно пустовали. Кажется, там и перо оставалось все так же брошенным на столе, словно лорд-адмирал только что вышел — уже три года подряд. — Пусть только попробует! — Патрик едва ворочал языком. Уитсом взглянул на него с оттенком брезгливости: — А он и не будет пробовать. Сделает. Не забывайте, кузены, если умным Ангуса никто никогда не называл, так бесстрашия и дерзости ему не занимать. А есть ведь еще и Дуглас Килспинди. Словом, не езжай в Брихин, Джон, благо до утверждения в должности де-факто тебе надо достигнуть двадцати семи лет… и не мешало бы продолжить ученье — не для монашеской жизни, но для жизни человека просвещенного. Если не сейчас, то после мы еще восстанем из пепла. — Так что же, в Сент-Эндрюс, к деду? — Было бы самым правильным, но не теперь. Он, слыхал я, снова решил биться за архиепископство… одолеет — вот там и навестишь. А не одолеет — посмотрим, как быть. Огонь камина поджаривал нам сутаны, в беседу вклинивалось ровное сопение моего старшего брата, спящего в кресле. Я посмотрел на кузена: — И так он всегда? — Большую часть времени. Но если я правильно понимаю госпожу графиню, вашу матушку, Патрик не задержится в Хейлсе. А дорога на запад ему живо выветрит хмель из башки, коли захочет остаться в живых. Главное сделано. У нас есть это, — и тонкие пальцы королевского клерка Уитсома выудили из кожаного кошеля крохотный круглый предмет. Я разглядел на нем шлем рыцаря с плюмажем, львов, стропила, розу и якорь — намек, что наследственное лорд-адмиральство мы тоже никому не уступим. В годовалом возрасте мой племянник уже обладал изрядным количеством высших титулов страны, и дело семьи — сохранить ему их до достижения графом совершеннолетия. — Печать третьего графа Босуэлла, — подтвердил Джеймс Хепберн Уитсом. Шотландия, Мидлотиан, Эдинбург, «Светоч Лотиана», октябрь 1513 — март 1514 Я помню только те дни, когда ворота «Светоча Лотиана» открывались для меня, но не затворялись, ибо, покидая обитель, не оборачивался никогда. Со скрипом, нехотя, темные створы мореного дуба, покрытые прихотливой резьбой… сколько раз я приходил сюда за эти пять лет? Пять лет моего пути — куда же? Я не видел перед собой огня, и позади меня был мрак, была смерть. |