Книга Белокурый. Король холмов, страница 213 – Илона Якимова

Думал он сей момент о двух Хепбернах, в прошлом уже согревавших постель королев, а король — о том, что у него, в отличие от собеседника, законного наследника нет.

— Что-то мою судьбу он пока что устроил не лучшим образом, — брезгливо отвечал Джеймс Стюарт и качнул бокалом, требуя новой порции, — что за страшная участь быть королем в Шотландии… мало того, что я не могу верить никому из вас, так и с женщинами не везет!

Утверждение более чем сомнительное, если судить по количеству любовниц и бастардов Его величества.

— Пей!

И Хепберн выпил, и вновь налил королю. Его утомлял этот диалог — кузен Джейми надирался стремительнейшим образом, а во хмелю имел обыкновение впадать в нервическую тоску, что никак не веселило его собутыльников. Первым сбежал предусмотрительный Малкольм Флеминг, за ним удалились Огилви и Грей, Сомервилла и Хантли король, осердясь, отослал сам, но Хепберну уйти не позволил. Граф с огромным удовольствием покинул бы столь знаменательный для него кабинет, но Джеймс все говорил и говорил… В свои сильные, счастливые дни кузен Джейми был безжалостным властелином, в слабые — горьким меланхоликом, граф и сам не знал, какое именно лицо короля и раздражает его больше, и сулит больше опасности. Он очнулся от размышлений под пристальным взглядом умолкшего было Джеймса Стюарта, и затем король спросил его:

— Считаешь часы до возврата в свой проклятый Хермитейдж? Я долго теперь не увижу тебя?

— Сир, с вами неотлучно Кассилис, Гленкэрн, Флеминг и Сомервилл, и Хантли, и вот этот вот, Питкерн… зачем вам понадобился я? Мое место на границе.

— Знал бы ты, какая это сердечная мука — никому не верить, Патрик. Несмотря на все твое нутряное дрянцо, на лживость твою, кузен, — глаза короля вдруг блеснули почти трезвым умом, — я ведь люблю тебя, подлеца!

Джеймс поднялся из кресла, обогнул стол, зашел со спины к Босуэллу, который, не меняя позы, внутренне напрягся… но тому вздумалось только обниматься в пьяном братании. Его величество повис на плечах у сидящего Хепберна и, дыша ему в лицо кислым винным перегаром, молвил:

— И ты прав, конечно, уж ты-то в этом толк знаешь! Мне нужна новая женщина в постель, крепкая баба, которая родит мне принцев… взамен своей дочери, знаешь, кого предложил мне Франциск? — он захихикал. — Мою бывшую невесту, эту телочку де Гиз!

— Герцогиню Лонгвиль? — удивился Босуэлл. — Она же замужем!

— Овдовела, — пояснил король, все еще тяжело опирающийся на кузена. — И сына второго потеряла тоже… но это все ерунда. Главное, она рожает мальчишек! А только этого мне и надобно. Это — и приданое, как для дочери короля, так сказал Франциск… — и уточнил вдруг. — Она ведь тебе отказала, Патрик?

Босуэлл не сразу понял, что речь идет все о том же давнишнем споре между ним и королем, о пари на благосклонность Марии.

— Отказала, — подтвердил граф все еще висящему на нем королю, не уточняя, что он, собственно, ни на что и не спрашивал позволения герцогини Лонгвиль.

Эти липкие объятия претили ему до тошноты, но он не пошевелился.

— Видишь, как все отлично складывается, — подвел итог кузен Джейми, — а иначе, — прошептал он, прижимаясь щекой к щеке Белокурого, — мне бы пришлось казнить тебя прежде, чем жениться на ней… а что делать? Больше-то все равно не на ком. Конечно, если она согласится — потому что мой чертов дядя и тут пытается перейти мне дорожку! Налей!