Книга Бывшие. Любовь с осложнениями, страница 19 – Саяна Горская

— Здесь много людей. Он же не будет устраивать истерику на публике? — Расул задумчиво барабанит пальцами по столу.

— Ты думаешь? Я в этом не уверена. А ещё один его выпад в мою сторону грозит мне инфарктом.

— Женёк, с тобой кардиолог и кардиохирург. Откачаем, не дрейфь!

Я выразительно изгибаю бровь, но Расул, кажется, абсолютно серьёзен.

— Жень, чем раньше, тем лучше. Это надо либо лечить, либо ампутировать, само не пройдёт. Но если ты поговоришь, то любом случае, будет лучше, чем сейчас.

Я молчу.

Я знаю, что друзья правы. Я и сама думаю точно так же, но, чёрт, как же сложно заставить себя говорить в пустоту. Он ведь как глухая стена сейчас, и мои жалкие попытки выйти на контакт старательно пресекает.

— Да. Хорошо. Я пойду.

— Давай, Женёк! Мы с тобой!

Опрокидываю в себя остатки малинового морса, почти давлюсь приторной сладостью, и встаю.

Решительно, но с бешено бьющимся сердцем направляюсь к его столику.

Богдан замечает моё приближение. Серые глаза, сверкающие в приглушённом свете, отдают холодным блеском острых лезвий.

Вскрывает меня без инструмента.

Музыка в зале будто стихает, а всё вокруг замирает.

Внутри меня с отчётливым хрустом что-то рвётся, но упрямство заставляет двигаться дальше.

Я должна поговорить с ним.

Должна всё рассказать.

Но лицо Богдана вдруг исчезает — его заслоняет другая фигура, хрупкая и стройная.

У столика стоит девушка. Изящная и нежная, в светло-сером пальто. Длинные соломенные волосы струятся по плечам. Она говорит что-то Богдану, и он медленно поднимается ей навстречу, а потом целует в щёку.

У меня обрывается душа.

Будто кто-то надавил на грудь, сжал до треска в рёберных костях, оставив меня без кислорода. И я задыхаюсь, беспомощно хватая ртом воздух, как волной выброшенная на берег глупая рыбёшка.

Ногами врастаю в пол.

Реальность затуманивается.

Богдан больше не замечает меня, не смотрит в мою сторону.

Теперь он смотрит только на неё…

Женя.

Моё тело двигается, словно на шарнирах.

Разворачиваюсь, ноги подкашиваются. Как чужие. Непослушные. Тяжёлые.

Иду к своему столику.

Сажусь.

Пальцы находят стакан Расула. Сгребаю его.

Зажмуриваюсь. Делаю глоток, жалея, что там не алкоголь.

Пузырьки лимонада щиплют нёбо. Скребясь и щекоча, спускаются по пищеводу вниз, превращаясь в ещё одну дозу чего-то острого, болючего.

Вот дура.

Дура! Феноменальная идиотка!

— Жень, да ладно, — мягко говорит Рита, накрывая мою ладонь своей.

— Не ладно, — отвечаю резко. — На что я вообще рассчитывала?

— Ты рассчитывала на то, что вы просто поговорите, — вмешивается Расул, задумчиво разглядывая потолок. — Что ты расскажешь ему всё о своих мотивах, он тебя поймёт, вы возьмётесь за руки и споёте «Кумбайя», глядя на закат из окон больницы. Так?

Это должно бы меня разозлить. Но самое ужасное в том, что Расул прав.

Как бы наивно это ни звучало, где-то глубоко внутри я надеялась на этот нелепый сценарий.

Глупо, но… Надежда была.

И теперь её нет.

Потому что у Богдана — другая, и все наши разговоры особого смысла не имеют.

— Ладно. Всё равно. Это не важно. Его личная жизнь меня больше не касается.

— Да ладно тебе. Может, не такая уж она и личная. Может, она просто подруга?

Я бросаю взгляд через плечо на ту девушку.

Она сидит ко мне спиной, но повёрнута сейчас в профиль. Делает заказ.