Книга Бывшие. Любовь с осложнениями, страница 55 – Саяна Горская

Нежно провожу большим пальцем по её скуле.

— Я знаю, что говорят про нас в больнице. Слышал, — говорю тихо. — Но мне плевать.

— Тебе плевать, потому что ты главный нейрохирург. А ещё мужчина. И стажировался в Европе. И учился у лучших. И…

— И?

— И тебе всегда было плевать на всех.

Я усмехаюсь.

— Ошибаешься, родная. Меня всё-таки интересует мнение одного человека.

— Да?

— Да.

Я касаюсь губами кончика её носа.

Женя, словно ей вкололи кубик рогипнола, столбенеет в моих руках. Кажется, даже не дышит.

— Скажи мне, — шепчу, касаясь дыханием её кожи. — Тебе правда важно, что о нас подумают?

Она сглатывает.

— Да.

Я отстраняюсь, смотрю ей в глаза.

— Тогда почему ты позволила этому случиться?

Женя медленно моргает.

Губы беззвучно шевелятся.

Её губы — спелые вишни. Яркие, пухлые, с чёткой окантовкой.

Не могу оторвать от них взгляд…

— Потому что…

— Потому что?

— Ты меня бесишь, Ларионов, — резко толкает меня в грудь.

Хохочу.

— И что мне с тобой делать, Титова?

— Предложи варианты.

Расправляю плечи.

— Отшлёпать тебя надо. Заняться твоим воспитанием. Отбилась от рук. Но это мы обсудим дома.

Женя закатывает глаза, обходит меня и направляется к выходу.

На секунду замирает в дверном проёме, будто решая что-то.

Потом оборачивается.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не давишь.

Я криво улыбаюсь.

— Пока.

— Пока?

— Я не святой. И долго поддерживать твою легенду о том, что между нами ничего нет не собираюсь. Но даю тебе время свыкнуться с мыслью, что мы теперь вместе. Расставь приоритеты, Жень. И реши, что для тебя важней.

Женя открывает рот, словно собирается что-то ответить. Но молчание тянется, а губы смыкаются. Она медленно кивает и выходит.

Чёрт…

Зря я это ляпнул, конечно, про выбор.

Что будешь делать, Ларионов, если она выберет карьеру, а не тебя?..

Женя.

Сжимаю чашку пальцами, подношу ко рту. Горячий кофе обжигает губы, горечь разливается по языку — слишком крепкий получился, но это даже к лучшему после приёма пациенток и двух операций подряд.

Рита, закинув ногу на ногу, помешивает ложечкой свой капучино с давно осевшей молочной пенкой.

— Так вот, — она откидывается на спинку дивана, на мгновение задерживая ложку в воздухе, — открываю я историю болезни, а там написано, что пациент жалуется на головную боль, головокружение, тахикардию и ощущение, будто кто-то водит пальцем по его лбу.

Я поднимаю взгляд от своего стакана.

— Что делает?

— Да, кто-то водит пальцем по лбу. Я, конечно, сердечко проверила, но отклонений не нашла.

— И что это было в итоге? — Расул с интересом подаётся вперёд.

Ритка жмёт плечами.

— Обычная мигрень. Но он был уверен, что его прокляли.

— Да уж, — хмыкает Расул. — Ты бы хоть ему подыграла. Надо было святую воду назначить по десять капель перед едой.

— Суматриптана обыкновенного ему вполне хватит на случай приступов.

Ритка с Расулом хихикают, перемигиваясь.

Я же зависаю глубоко в своих мыслях.

Часы на стене тикают громко и навязчиво.

За окном уже темно, фонари бросают жёлтые пятна света на стены. Делаю ещё глоток кофе, закрываю глаза на мгновение.

Рита что-то рассказывает, активно жестикулируя, а Расул посмеивается, но я слышу их голоса, как сквозь толщу воды. Смотрю в свой кофе, ловлю в нём отражение лампы над головой и думаю…

О Богдане, конечно.