Книга Бывшие. Любовь с осложнениями, страница 56 – Саяна Горская

Мне нужно было сказать что-то другое. Что-то нормальное. Но я сидела там, в курилке, как школьница, которую застали за чем-то нехорошим, и только мямлила.

"Ты же не куришь?" — Упрёком звучит в голове голос Богдана.

Конечно, не курю. Трусливо прячусь.

А он сразу понял. Понял, разгадал и прижал, заставляя меня мучиться этим мерзким чувством вины, от которого хотелось вжаться в холодную кафельную стену и провалиться сквозь неё.

Почему я вообще так себя веду?

Всё идёт не так.

В какой момент я допустила, что сплетни и шушуканье за спиной стали управлять моей жизнью? Я всегда была сильной, самостоятельной, не обращала внимания на завистников и их разговоры.

А теперь?

Теперь я бегаю от человека, который… Который мне нужен.

Внутри поднимается вполне понятная злость на себя и сплетников в больнице. И совершенно иррациональная — на него.

Богдан — он же не из тех, кто будет уговаривать, тащить за руку, доказывать что-то. Если я закрою перед ним дверь, он просто развернётся и уйдёт.

А я ведь закрываю, да?

— …Жень, ты чего зависла? — голос Риты прорывается сквозь мои мысли.

Моргая, заторможенно поднимаю взгляд.

— Да так, задумалась, — отмахиваюсь.

Расул ухмыляется.

— Часом, не о высоком, метр девяносто, с пронзительным взглядом?

— Отстань, — фыркаю.

Но внутри лишь крепнет ощущение, что я совершаю ошибку.

Что я его теряю.

Дверь сестринской открывается. Таня с медсестрой Любой заходят, болтая о чём-то своём, но при виде нас резко смолкают.

Таня на меня бросает недвусмысленный взгляд — видимо, моё присутствие теперь она переносит лишь усилием железной воли. Она наливает себе кофе, берёт вторую чашку для Любы, оборачивается к нам.

— Рита, Расул, расскажите хоть, как симпозиум прошёл?

— Хорошо, — Ритка едва заметно напрягается. — А как ещё он мог пройти?

— Там просто не было алкоголя. Могло бы быть гораздо веселей, — лыбится Расул, в силу мужского склада ума не улавливая перемену в атмосфере.

— Ну и здорово, — Таня громко отхлёбывает кофе, отставляет чашку в сторону. — Жень, а тебе как?

— Я не ездила.

— А, точно. Не ездила. Жалко. Статью запилила, а лицом перед коллегами не посветила.

— Какую статью? — Вздёргиваю вопросительно бровь.

— Ну ту, которую ты в соавторстве с Ларионовым написала. — Таня замолкает, а потом театрально ахает, прижимая ладонь ко рту. — Ой, ну конечно, ты не в курсе. Ты же её не писала. Зато очень удачно приосанилась к чужому интеллектуальному труду. Везёт некоторым. За них и статью напишут, и операцию проведут.

Резко встаю.

Расул и Ритка тут же подрываются со своих мест следом.

— Таня, у тебя какие-то проблемы?

— Нет, никаких, — улыбается она одним уголком губ. — Мы все равны, но кто-то ровнее других.

— Если у тебя претензии, скажи их прямо, а не упражняйся в иронии.

— Претензии мои тебя интересуют? — Таня воинственно скрещивает руки на груди. — До прихода Ларионова у меня была возможность вести сложные операции.

— Да, и ты ей не пользовалась, забирая себе плановые.

— А теперь интересные случаи Богдан Андреевич забирает себе, а ты всегда идёшь в комплекте.

— Только то, что сочетает неврологию и гинекологию.

— Да. И мне теперь без вариантов туда протиснуться.

— Ты можешь ассистировать.

— Вторые роли меня не привлекают.

— Будет опыт — будут первые роли.