Книга Развод. Коса на камень, страница 2 – Елена Валерьева

Руслан замер на месте. Он привык, что я всегда была тихой, уютной, понимающей. Я была как старая норковая шуба в шкафу — дорогая, но немодная, которую жалко выбросить. А сейчас перед ним сидела фурия в шелковом халате и с остатками вина на губах.

— Ты понимаешь, что отец лишил меня карт⁈ — взвизгнул он. — Всех. До единой. У меня завтра презентация нового салона, а я даже бензин в «Бентли» залить не смогу, потому что ты, стерва, решила поиграть в Павлика Морозова!

Я томно потянулась, как кошка на солнцепеке. Скинула с плеча халат, демонстрируя кружевной лиф, купленный в дорогом бельевом бутике на его же деньги.

— Ой, какие мы бедные и несчастные, — протянула я. — На «Бентли» не хватает. А хочешь, я тебе подскажу выход? Попроси у Лизочки взаймы. У нее же, кажется, свой салон красоты? Или только губы накачанные? Я вечно путаю.

Князев дернулся ко мне. Я даже не шелохнулась. Смотрела прямо в его серые, сейчас почти черные от злобы глаза, и чувствовала, как страх уступает место холодному, расчетливому спокойствию. Я знала его, как облупленного. Он трус. Он никогда не ударит, потому что папочка не простит. Он только орать умеет громко, как оперный певец, сорвавший голос на верхней ноте.

— Значит так, дорогая, — прошипел он, наклоняясь ко мне так близко, что я почувствовала запах его парфюма, смешанный с чужими духами. — Ты сейчас же берешь трубку, звонишь отцу и говоришь, что пошутила. Что это была твоя больная фантазия. Иначе я тебя без штанов оставлю.

— Попробуй, — я широко улыбнулась, обнажив зубы. — У меня в банковской ячейке лежит папочка с отчетами о твоих «левых» продажах мимо кассы. Думаешь, твой папа обрадуется, узнав, что его идеальный наследничек подворовывает у собственного бизнеса? Или, может, налоговой отправить? Прямо сейчас, с твоего «секретного» телефона? Я как раз освоила функцию пересылки.

Это была блеф чистой воды. Никакой папки у меня не было. Но в глазах Руслана промелькнул ужас. Настоящий, животный страх. Потому что совесть у него была чиста примерно так же, как пол в общественном туалете после футбольного матча.

— Ты блефуешь, — неуверенно сказал он, отступая на шаг.

— Проверь, — я пожала плечами и снова уткнулась в экран телевизора. — А теперь, будь добр, исчезни. У меня девичник.

— Какой еще девичник? Ты же одна! — взвыл он.

— Мысленный, — отрезала я. — С Кэрри Брэдшоу. Она, знаешь ли, в разводах понимает побольше твоего.

Руслан вылетел из дома, хлопнув дверью так, что с полки в прихожей свалилась фарфоровая статуэтка балерины — подарок его мамаши. Я даже не вздрогнула. Я сидела и смотрела на осколки, чувствуя, как по венам разливается странное, пьянящее чувство свободы. Я не знала, что буду делать завтра. У меня не было работы, не было плана, зато у меня был пылающий праведным гневом свекор, разбитая балерина и почти полный бокал превосходного вина. Для начала развода без правил — арсенал более чем достаточный.

Следующее утро встретило меня не головной болью (вино оказалось слишком хорошим для похмелья), а настойчивой трелью дверного звонка. Кому там неймется в девять утра воскресенья? Неужели Руслан приперся извиняться?

Не утруждая себя поисками халата, я накинула на голое тело его любимый кашемировый плед и поплелась к двери. Распахнула ее настежь, готовая к новой порции скандала, но на пороге стоял… бог. Или демон. В черном костюме-тройке, который сидел на нем так, словно его вылепили из дорогого пластилина прямо по фигуре.