Книга Без права на ошибку. Спасти свою дочь, страница 69 – Кэти Свит

Но признаваться родителям в суррогатном материнстве и в причинах, по которым я на это пошла, нельзя ни при каких обстоятельствах.

Они не переживут.

— Настя! Почему на тебя подали в суд? – спрашивает отец.

По одному его тону понятно, мне не будет пощады. Суровый взгляд проницательных серых глаз смотрит прямо в душу и обещает скорую расправу. Отец дико зол.

Мой папа любит меня, я это знаю, он хороший человек, но очень сложный, и я даже не представляю, какие слова нужно сейчас сказать, чтобы его успокоить.

Папа далеко не дурак.

— Дочка, на кого ты оставишь детей? – всхлипывает мама, прижимая руки к груди.

Она, как всегда, все принимает слишком близко к сердцу и уже успела надумать на несколько лет вперед.

— У тебя двое их, – напоминает, словно я вдруг об этом забыла. – Двое! И оба от разных мужчин, – снова всхлип. – Ни один ребенок своего отца не знает, растут как сорная трава, ты постоянно на работе, – перечисляет свои основные претензии. Я уже привыкла и не реагирую даже, каждый раз одно и тоже.

— Это потому, что дети нагуляны! – добавляет недовольно отец.

— Не так мы воспитывали тебя, дочка, – мама снова всхлипывает. – Ой, не так, – качает головой.

Отец не скрывает своего осуждения и недовольства, мама снова начинает свою излюбленную тему, а я стою и мечтаю уже не со стыда сгореть, а провалиться сквозь землю. Чтобы никто из них меня не нашел.

Понимаю, родители хотели для меня другой жизни. Они мечтали, чтобы я вышла замуж, родила двоих детей, чтобы жила с мужем вне зависимости от его похождений, увлечений на стороне и, возможно, даже пристрастию к алкоголю. Чтобы у меня все было «как у людей».

Стерпится, слюбится… Еще бы, блин, сказали «бьет, значит любит»!

В общем, у меня и родителей совершенно разные взгляды на жизнь.

— Стоп! – первым не выдерживает Дима. – Вы вообще себя слышите? – он явно удивлен поведением моих родителей. – Эгоисты! Ваша дочь в беде, а вы вместо помощи только сильнее ее топите, – смотрит недружелюбно. Я прямо кожей ощущаю, как от него исходит сила и мощь.

Удивительно, но чувствовать его поддержку просто невероятно! Я даже не могла подумать, насколько важно осознавать, что ты не одна.

Я привыкла постоянно держать на себе все. Решать проблемы, обеспечивать всем необходимым не только себя, но и родителей, они ведь уже не могут много работать, зато с Тимошей помогают, и я очень благодарна им. А сейчас, когда оказалась в практически безвыходном положении, выясняется, что я еще и виновата во всех своих бедах…

Да, я виновата! Но дети-то нет.

Сейчас, пройдя через все трудности и преодолев преграды, я понимаю, если бы у меня заранее спросили, согласна ли на все это, то я б согласилась. Потому, что материнскую любовь ничего не заменит, потому, что любовь ребенка к матери тоже.

Увидев однажды Тимошу, обняв Вику, я поняла ясно и точно, никого из своих детей не предам!

— Сам-то кто такой? – рычит отец. – Прооперировал. Спасибо. Свободен!

— Папа! – вспыхиваю. Меня всю трясет.

— А ты помолчи! – грозно говорит отец. – С тобой я поговорю позже!

— Настенька, иди, займись Викой, – Ланской обращается ко мне ласковым тоном. Его голос ласкает слух. – Она проснулась.

— Дим, – шепчу. Я не хочу оставлять его наедине со своими родителями, они ж растерзают.