Книга Волшебная кондитерская в сером городе, страница 63 – Стаси и Элен Твенти

Инспектор Заславский медленно, с наслаждением, сделал пометку на своем планшете.

— Это установит комиссия, — холодно ответил он. — Кроме того, — он снова посмотрел на светящийся текст, — в жалобе указано на отсутствие магической сертификации на продукцию с заявленным психо-эмоциональным эффектом. «Конфеты для смелости», «кексы от ворчания» и так далее. Вы понимаете серьезность обвинения, гражданка Соколова?

Алина молчала. Она чувствовала, как земля уходит у нее из-под ног.

— Вы занимаетесь продажей продукции, которая, по вашим словам, влияет на ментальное и эмоциональное состояние граждан, не имея на то лицензии от Гильдии Алхимиков или сертификата от Академии по ментальной магии. Это очень серьезно.

Он убрал свой планшет, и тот исчез с тихим щелчком. Из другого кармана инспектор достал свернутый в трубку пергамент, скрепленный официальной печатью города.

— Это — официальное предписание, — сказал он, кладя пергамент на прилавок. — Вам надлежит временно приостановить продажу всей продукции с заявленными магическими эффектами до решения специальной комиссии. Кроме того, вы обязаны явиться на заседание этой комиссии в следующую среду в десять утра в городскую ратушу для дачи показаний. Неявка повлечет за собой немедленное аннулирование вашей торговой лицензии и крупный штраф.

Он развернулся, чтобы уйти.

— Всего доброго, — бросил он через плечо, и в его голосе прозвучало нескрываемое злорадство.

Колокольчик звякнул, знаменуя его уход.

Алина осталась одна в оглушительной тишине. Она медленно протянула дрожащую руку и коснулась пергамента. Он был холодным и жестким, как надгробный камень. Она развернула его. Строгие официальные руны смотрели на нее, не оставляя никакой надежды.

Тепло, которое согревало ее все утро, исчезло. Крепость, которую они строили с Алексом, оказалась картонной. Против слухов можно было бороться. Против ненависти — держаться. Но против этого — бездушного, официального механизма, — у нее не было никакого оружия.

После ухода Лизы Алина не плакала. Она была в том состоянии, которое наступает после слез, когда внутри остается только звенящая, выжженная пустота. Алина медленно поднялась по лестнице в свою квартиру, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной.

Тишина.

Раньше эта тишина была уютной. Теперь она давила, наполненная невысказанными обвинениями. Алина слышала в ней все: презрительный смех школьников, ледяной голос инспектора, полный ненависти шепот Лизы.

Все рухнуло.

Город, который она хотела согреть, теперь ее ненавидел. Власти, которых она уважала, теперь методично ее уничтожали. Девочка, которой она так отчаянно хотела помочь, теперь ее презирала. Ее маленький, яркий кораблик, который она с такой любовью строила, налетел на рифы, и теперь от него остались лишь обломки.

В голове эхом, издевательски-четко, прозвучали слова ее матери из того письма:«Пора заканчивать играться в твою лавочку».

Может, они были правы? Ее отец, ее мать, весь их респектабельный, правильный мир. Может, Алина и правда просто наивная дурочка, которая возомнила о себе слишком много? Она сбежала из их мира, чтобы доказать, что ее «человеческая» психология — это тоже магия. А в итоге… в итоге она просто причинила людям боль, обернув их надежды в красивую ложь.