Книга Невеста по ошибке для альфы из клетки, страница 17 – Ксения Соболева

Ненавижу такие моменты. В них сложнее злиться.

Если я подойду, - сказала я медленно, - вы ничего не сделаете.

Сделаю.

Я замерла.

Что?

Коснуcь твоей руки. Как сказали.

И всё?

И всё.

Не зарычите?

Постараюсь.

Это плохой ответ.

Честный.

Я посмотрела на Инессу Марковну.

Он точно не кусается?

Громов тихо сказал:

Кусаюсь.

Я ткнула в него пальцем:

Вам слово не давали.

Инесса Марковна, кажется, едва заметно улыбнулась. Или мне показалось.

Елизавета, решение за вами. Но чем дольше мы ждём, тем сильнее будет реакция.

Конечно. Вселенная всегда так делает. Сначала подсовывает тебе выбор между плохим и ужасным, а потом ещё ставит таймер.

Я медленно встала. Орлов придержал меня за локоть.

Осторожно.

Спасибо.

Не делайте резких движений.

Я уже поняла. Сегодня вообще день нерезких движений.

Я сделала шаг к Громову. Боль в груди ослабла. Ещё шаг. Ещё. Каждый сантиметр казался странным. Не страшным даже - неправильным. Словно я двигалась не к человеку, а к чему-то, что давно ждало меня в тёмном углу мира, и теперь весь этот мир затаил дыхание.

Громов стоял неподвижно. Близко. Слишком близко. Я оказалась перед ним и вдруг поняла, что едва достаю ему до плеча. В отчётах надо было писать не «альфа», а «шкаф с тяжёлым характером».

Ну? - сказала я, потому что молчать стало невозможно.

Что «ну»?

Стабилизируйте уже.

Он посмотрел на мою руку.

Ты дрожишь.

От восторга.

Конечно.

Не комментируйте.

Пытаюсь.

Плохо.

Знаю.

Я протянула ему руку. Раненую. Капля крови уже подсохла, оставив красный след на подушечке пальца. Громов не схватил. Он коснулся осторожно. Кончиками пальцев. И мир провалился в тишину.

Не исчез. Не погас. Просто всё лишнее отступило. Сирена. Голоса. Красный свет. Дыхание охраны. Гул вентиляции. Мои собственные мысли, обычно носящиеся в голове как стая испуганных куриц. Осталось только тепло его пальцев. И удар сердца. Не моего. Или моего тоже.

Я резко вдохнула. Громов сжал мою руку чуть крепче, но всё ещё осторожно. Его ладонь была горячей, сухой, шершавой от старых мозолей. Большая настолько, что моя рука почти исчезла в ней. Боль в груди исчезла мгновенно. Словно её выключили.

Печать на стойке вспыхнула ярко-красным и погасла. На панели появилась новая строка: «Контур стабилизирован. Гарант подтверждён. Дистанция связи: активна». А ниже, после короткой паузы: «Срок первичного решения: 7 дней».

Я уставилась на цифру. Семь. Семь дней. Семь дней чего?

Громов тоже посмотрел на панель. Его лицо стало мрачным.

Нет, - сказала я.

Никто не ответил.

Нет-нет-нет. Что значит семь дней?

Юрист тихо прочистил горло.

Минимальный срок проверки первичной связи до безопасного снятия или подтверждения.

То есть?..

Он сглотнул.

В течение семи дней вы и Роман Громов должны находиться в пределах допустимой дистанции.

Какой дистанции?

Первично - не более двадцати метров. После адаптации, возможно, больше.

Я медленно повернулась к Громову. Он всё ещё держал мою руку. Я выдернула её. Не резко. Я уже научилась.

Поздравляю, - сказала я ему. - Кажется, вы испортили мне неделю.

Он посмотрел на меня сверху вниз. И впервые улыбнулся по-настоящему. Медленно. Темно. Совершенно не к месту.

Ошибаешься, Лиза.

Да неужели?

Я, похоже, испортил тебе не только неделю.

Сзади кто-то выругался. Инесса Марковна сказала: