Книга Невеста по ошибке для альфы из клетки, страница 19 – Ксения Соболева

Инесса Марковна, женщина с седым пучком и взглядом генерального прокурора в мире оборотней, отдала несколько коротких распоряжений, после чего сектор начал медленно возвращаться из режима «все умрут» в режим «все будут оформлять документы до ночи». Охранники не убрали оружие, но опустили стволы. Мужчина в тёмном костюме, которого, как выяснилось из обрывков разговоров, звали Виктором Сергеевичем и который занимал какую-то важную должность начальника внутреннего режима, отошёл к стене и разговаривал по защищённой связи таким тоном, будто лично я за десять минут уничтожила его карьеру, здоровье и веру в регламент. Юрист с красными глазами продолжал лихорадочно листать протоколы на планшете. Орлов держался рядом со мной, и это было даже почти мило, если забыть, что при первой же необходимости он, скорее всего, должен был стрелять не в меня, а через меня, если Громов вдруг решит, что сегодня хороший день для побега.

— Елизавета Андреевна, - сказала Инесса Марковна, подходя ко мне, - сейчас мы переведём вас в юридический сектор. Там оформят временный акт гаранта, после чего комиссия примет решение о режиме сопровождения.

Мне очень не понравилось слово «режим». В Бюро вообще любили такие слова: режим, акт, сопровождение, допуск, процедура, объект. За ними всегда скрывалось что-то человеческое, живое и ужасно неудобное, но завернутое в бумажку так плотно, что можно было не слышать, как оно внутри шевелится.

— А можно без режима? - спросила я. - У меня сегодня вообще-то был обычный день. Я планировала внести три заявки, поссориться с принтером, пообедать чем-нибудь вредным и вернуться домой к коту, который, в отличие от некоторых, не требует стабилизации контура.

Громов чуть повернул голову. Кажется, слово «кот» его заинтересовало. Или он просто продолжал делать вид, что всё слышит случайно.

— Нельзя, - ответила Инесса Марковна. - Вы внесены в родовой контур Громова. До выяснения обстоятельств ваши перемещения, контакты и физическое состояние будут иметь юридическое значение.

— Моё физическое состояние давно имеет юридическое значение. Его можно использовать как доказательство плохой организации труда.

— Светлова, - тихо сказал Орлов.

— Что?

— Сейчас не время.

— А когда будет время? Когда мне выдадут поводок в двух экземплярах?

Громов фыркнул. Почти неслышно, но я услышала. Разумеется, услышала, потому что после этой проклятой стабилизации мне казалось, что я слышу даже то, как у него меняется настроение. Не мысли, конечно. До мыслей дело, слава всем богам бюрократии, не дошло. Но где-то под кожей постоянно жило ощущение его присутствия. Как источник тепла. Как тяжёлая тень. Как включённый прибор, который стоит за спиной и тихо гудит, хотя его никто не просил.

Я резко повернулась к нему.

— Вам весело?

— Нет.

— Опять врёте плохо.

— Учусь у перспективного младшего специалиста.

— Я сейчас официально потребую внести в акт, что объект ведёт себя хамски.

— Внеси.

— И внесу.

— Елизавета Андреевна, - сказала Инесса Марковна уже жёстче, - чем быстрее мы уйдём из сектора, тем быстрее вы получите ответы.

— Ответы я получаю уже полчаса. Пока они все сводятся к тому, что я случайно стала приложением к опасному оборотню.

— Не приложением, - заметил юрист, не поднимая головы от планшета. - Временным внешним гарантом с признаками первичной парной совместимости.