Книга Аркадия, страница 122 – Эрин Дум

Андрас

— В тот день, когда ты исчезнешь из моей жизни, я открою, черт возьми, лучшую бутылку из запасов!

Ослепленный яростью, я шел по коридору. Все еще чувствовал ее насыщенный аромат, в ушах звенели ее оскорбления.

Это ненормально, что все это время мой взгляд был прикован к ее шее с тонкими синими венами. Это ненормально, что я подошел к ней так близко, потому что испытывал болезненное желание – пусть толкнет меня, пусть врежет кулаком в живот, лишь бы ощутить ее прикосновение.

Я стиснул зубы и остановился, сердце билось в груди с такой бешеной злостью, что губы затряслись, не в силах сдержать ее.

«Лучше с ним, чем с тем, кто не может отличить жалкую “любовь всей жизни” от соседки по лестничной клетке».

Эти слова обожгли мою душу так сильно, что я перестал мыслить здраво: бросился назад, как бешеный пес, и чуть не вышиб дверь лифта ногой, чтобы догнать ее и отомстить за боль, что она мне причиняла.

Мне хотелось вычеркнуть это время из жизни. Я не выносил Мирею, ненавидел ее привычку вступать в заранее проигранные битвы, и все же во мне продолжали бушевать чувства – из‐за нее, из‐за того, как она дышала рядом со мной.

В бешенстве я подбежал к входной двери, а потом выскочил на улицу. Искал глазами эту маленькую стерву с развевающимися черными волосами, ее плавную походку и покачивание бедер. Вертел головой, как одержимый, пока мой мрачный взгляд не наткнулся, пусть и с опозданием, на нечто знакомое.

На машину, припаркованную рядом. Я уставился на нее, не мигая: Bentley Continental GT^[10] с тонированными стеклами. Я застыл как вкопанный. Почти потерял ориентацию, и мерзкое предчувствие впилось в мозг, когда понял, насколько мне знаком этот автомобиль.

Я искренне надеялся, что ошибаюсь. Изо всех сил призвал на помощь всех святых, но в следующий миг – меня словно ножом ударили – я услышал его голос – низкий, с хрипотцой от кубинских сигар. В переулке рядом с домом.

Я пошел на этот звук, завернул за угол здания – у меня закружилась голова, когда я увидел ее маленькую фигурку напротив него.

Мирея стояла всего в нескольких метрах от отца, как загнанный зверек. Тот на голову возвышался над ней, одетый в черный костюм, подчеркивающий его широкие плечи.

— Чего вы хотите? – она с усилием сдерживала дрожь в голосе.

— Познакомиться. Поговорить. Можно вас подвезти? Вы ведь куда‐то шли, как я полагаю. Разрешите составить вам компанию.

Мирея не шелохнулась.

Я смотрел на эту сцену во все глаза, охваченный ненавистью, и не мог поверить в происходящее. В висках застучало.

— Сколько вам лет, если позволите? – Эдельрик окинул ее взглядом медленно, нарочито, словно и не рассчитывал получить ответ. – Около двадцати?

— Извините, мне нужно идти.

— Знаете, вы мне кажетесь очень умной девушкой, мисс Викандер. С большим потенциалом, скудными ресурсами и неутешительными перспективами. – Он перестал пристально смотреть на нее и засунул руки в карманы темного пальто. – Что бы там ни говорили, иногда вовсе не обязательно родиться в богатой семье, чтобы получить шанс. Иногда достаточно одного‐единственного мудрого выбора.

Мирея не сводила с него глаз, пока он обходил ее кругом. Он всегда так делал. В этом виделось что‐то властное, хищное, почти звериное. Я наблюдал такую сцену уже не раз, но меня все равно пробрала дрожь.