Книга Аркадия, страница 125 – Эрин Дум

— Если еще раз подойдешь к ней, клянусь, я разорву тебя на куски.

Я заслонил ее сжавшуюся от боли фигурку, Эдельрик выпрямился. Он бросил на меня полный ненависти взгляд. Когда он ушел, я вздохнул с облегчением.

Я обернулся. Мирея уставилась туда, где еще минуту назад стояла его машина. Она была потрясена, но держалась стойко, не позволяя себе дрожать. Я наклонился и с непривычной для меня мягкостью протянул ей руку в перчатке.

— Мирея…

— Не… не трогай меня.

От этих слов все внутри сжалось.

Она сама встала на ноги, немного пошатнувшись. Ссутулила плечи, словно защищаясь от мира, и я отступил на шаг, растерявшись от ее реакции и от моей собственной.

— Пойдем, нужно приложить лед. – Я хотел помочь ей, но тут же вспомнил, что она не хочет, чтобы я прикасался к ней.

Как, черт возьми, не трогать ее? Куда девать руки? Я вытянул их по швам и сжал кулаки. Через минуту мы зашли в комнатку консьержа, который когда‐то был в нашем доме, там нашли аптечку.

Мирея села на стол. Пока я доставал сухой лед, почувствовал, как помещение наполняется ее ароматом. Сердце бешено колотилось, и каждый удар отзывался воспоминанием о том, что произошло, чувством вины, от которого перехватывало дыхание.

— Этого не должно было случиться, – сказал я, стоя к ней спиной с упаковкой льда в руках. – Я не хотел, чтобы с тобой это произошло.

— Ты не виноват.

— Нет, виноват. Он видел нас вместе. Знал, что ты для меня не чужая. Именно этого я и пытался избежать.

Я подошел и приложил лед к ее щеке. Второй рукой придерживал ее за подбородок, но Мирея выхватила у меня пакет со льдом и прижала его к лицу сама.

— Неважно. Скоро он узнает, что нас ничего не связывает.

Я рассматривал ее.

Она опустила голову, длинные густые ресницы касались щек, одной рукой она опиралась на стол, сжав колени, как ребенок. Я не мог отвести от нее глаз.

Проклятая звездочка колола в груди, и от нее по телу разливался тревожный жар, который с каждой секундой, что я смотрел на Мирею, лишь нарастал. Никто никогда не защищал меня. Никто! Значит, вот что при этом чувствуешь?

— Но это неправда, – вырвалось у меня. Она подняла огромные глаза, и я поспешил отвернуться. – В целом. Мы работаем в одном месте, видимся каждый день. Мы соседи. Олли любит тебя, ты присматривала за ней много раз…

Что за чепуху я несу?

— Скоро мы больше не будем жить рядом. А кое‐кто позаботится об Олли гораздо лучше меня.

Лед выскользнул у нее из рук. Я поймал его, прежде чем он упал, и протянул ей, но Мирея оттолкнула меня.

А я… я хотел бы приложить лед ей везде.

К волосам, на щеки, под футболку. Хотел обнять ее, ощутить ее вес, то, как она прижимается к моей груди, доверяя мне.

Меня жгла потребность удержать ее, я мечтал, чтобы она вцепилась в меня, как тогда, у меня дома, несколько недель назад, когда я в очередной раз отталкивал ее. Я не понимал, почему вдруг стало важно, чтобы она чувствовала себя в безопасности со мной.

— Значит, ты уже нашла другую квартиру?

— Пока нет. Аренда дорогая, да и надо учитывать расстояние до работы. Я поживу у Руби, пока не найду жилье…

Она говорила так, будто ничего не случилось, будто ей только что не предлагали кучу денег, а потом ударили с такой силой, что в глазах задвоилось.

Я притворялся, что слушаю ее, но на самом деле вспоминал, как она кричала, с какой яростью меня защищала. Думал о силе, которой я никогда прежде ни в ком не видел. И, не отдавая себе отчета, я наклонился и коснулся губами ее ушибленной щеки.