Книга Аркадия, страница 182 – Эрин Дум

— Алло!

— Мирея?

Голос Джеки развеял остатки дремы. Мое тело мгновенно проснулось, напряглось, готовое к любым словам.

— Здравствуйте, – попыталась я ответить спокойно, хотя уже научилась улавливать малейшие оттенки в ее интонации и даже в дыхании. Я вслушивалась в каждую нотку ее голоса, заранее чувствуя, как от этих слов ноет сердце.

— Я хотела сообщить вам новости по поводу вашей мамы, – осторожно начала Джеки. – Вчера днем междисциплинарная комиссия обсудила с руководством центра вопрос о повторном зачислении Лорен в программу реабилитации. Вот… Совет принял решение: продолжать не будут.

Я больше ничего не слышала. Мир исчез, меня поглотила темнота и пронзила острая боль.

— Доктор Парсон против того, чтобы Лорен выписывали, он ее лечащий врач. Но, поскольку руководство приняло противоположное решение, боюсь, мы действительно ничего не можем сделать.

Пол уплывал из‐под ног. Я чувствовала только ошеломляющую безысходность, как кошмар, от которого не можешь проснуться.

— Мне жаль, Мирея.

— Вы не можете…

Я ничего не смогла сказать – из горла вырвался какой‐то чужой, приглушенный хрип, как у умирающего животного.

— Это не наше решение, Мирея. Медперсонал пытается убедить Совет пересмотреть решение, чтобы Лорен смогла остаться под нашим наблюдением. Но если руководство считает, что центр больше не может обеспечить ей эффективное лечение из‐за ее поведения, мы обязаны направить ее в другую клинику, более подходящую для ее состояния. Таковы правила.

Именно нотка сожаления, прозвучавшая в ее голосе, разбила мне сердце.

— Мы сделаем все, что в наших силах, обещаю. Но, к сожалению, при таких обстоятельствах наши руки связаны.

— Вы же знаете… – В груди зарождалась паника, из глаз хлынули слезы. – Знаете, что она мне сказала.

— Да, Мирея. Именно поэтому мы делаем все возможное, чтобы…

Я вцепилась рукой в волосы, впиваясь ногтями в кожу головы. Стало сложно дышать. Я лихорадочно искала, за что зацепиться взглядом. Пальцы сами нашли шрам, и я начала его царапать как сумасшедшая. Грудь сжимало так сильно, что казалось, кроме этой боли, больше ничего не существует.

— Прошу вас, дайте ей последний шанс. Последний шанс!

— Мирея…

— Умоляю!

Я почувствовала, как сползаю на пол, будто тяжесть всего мира опустилась на плечи, лишив меня дыхания. Все вокруг стало далеким, нереальным.

— Мы сделаем все, что в наших силах. Обещаю вам.

— Она умрет! – От осознания этого глаза наполнились слезами, и я больше не могла слушать никакие доводы. – Она не справится, снова вернется к наркотикам!

Я не могла представить, как отдать ее в чужие руки, заставить заново выстраивать доверие, на которое ушли недели.

Победить зависимость – это борьба не только с собой, но и с мыслью, что никто не в силах по‐настоящему помочь тебе, вытащить тебя из той тьмы, заставить поверить, что есть что‐то лучше.

Перевести ее в другую клинику означало снова оставить ее наедине с идеей, что спасения нет, что все слова поддержки пусты и фальшивы, как заученные реплики тех, кто не знает, каково это сражаться с собственными демонами каждый день.

— Прошу вас, не выписывайте ее. Прошу… – я уже бредила, умоляла, не слыша Джеки. Жизнь наносила мне удары так часто, что я заранее знала, чем все кончится, и все равно не была к этому готова. – Она не выдержит, это же моя мама… Прошу вас!