Книга Аркадия, страница 184 – Эрин Дум

— Скажите ему, что к нему пришел родственник.

— Что?

— Скажите, – повторил я.

— Не думаю, что это…

— Предпочитаете, чтобы он узнал, что вы выгнали меня?

Она осеклась, увидев мой жесткий взгляд, я не сводил с нее глаз, когда она подняла трубку и набрала нужный номер.

— Советник, извините за беспокойство, но тут один молодой человек настаивает на встрече. Ему не назначено, но он утверждает, что он… родственник. Как прикажете поступить?

На ее лице мелькнуло удивление, когда она услышала ответ.

— Хорошо, он сейчас поднимется. Третий этаж, северное крыло. Лифт – в конце коридора слева.

Она протянула мне пропуск через стойку, я сунул его в карман и направился по указанному маршруту, чтобы добраться до кабинетов, где заседала городская администрация.

На матовом стекле двери красовалась табличка с его фамилией. Я вошел, не постучав.

— Ты, должно быть, совсем из ума выжил! – Эдельрик сидел за столом. Костюм трещал по швам на напрягшемся от ярости теле, на шее пульсировала вена, а взгляд был холодный и острый, как нож. Он смотрел на меня так, будто не мог поверить, что я рискнул сунуться в его владения. – Ты посмел заявиться туда, где я работаю, чтобы снова донимать меня своими угрозами?..

— И все же, – ответил я спокойно, – смутно припоминаю твои итальянские лакированные туфли на полу Milagro’s. Тебе это ни о чем не говорит?

Для него сам факт, что я его сын, был приговором на всю жизнь. Я единственная проблема, которую он не мог решить взяткой. И как бы отец ни раздувал щеки, он прекрасно знал, что именно я его слабое место.

— Не вздумай сравнивать мою жизнь с той жалкой пародией на существование, которое ведешь ты. Ты не оказался под мостом только благодаря наследству Райкеров.

— Можешь попробовать отобрать и его, если тебе от этого станет легче. Но я пришел не за этим.

Я скорее отрезал бы себе обе ноги, чем появился здесь, перед ним, но ради того, что заставило меня прийти, я спустился бы и в преисподню.

Отвращение к нему бурлило и разъедало меня изнутри, как кислота. Его лицо вызывало у меня почти физическую тошноту. Но я расстегнул куртку и бросил на стол папку, которую принес.

— Что это? Ты следил за мной?

— Это не фотографии. Рекомендательное письмо. Хочу, чтобы ты его подписал.

— Рекомендация? Для кого? Для тебя? – Его улыбка блеснула, как лезвие кинжала. Но когда я не ответил, его ухмылка медленно померкла, и лицо потемнело, исказившись в гримасе. – Черт возьми! Ты окончательно спятил. Явился ко мне на работу в… – он глянул на часы. – В четыре часа дня из‐за девчонки, с которой спишь?

— На то, чтобы приставать к ней в подворотне, время у тебя почему‐то находится. Считай, ты ей должен.

Эдельрик с трудом сдерживал скрежет зубов – семейная черта. Он откинулся на спинку массивного кожаного кресла. Всегда умел наблюдать и выжидать, чтобы извлечь из ситуации наибольшую выгоду для себя. Он оперся на подлокотники и соединил кончики пальцев обеих рук, начиная пересматривать свое отношение к моему визиту.

— Дай угадаю, – протянул он, – это ради ее матери. Хочешь спасти очередную бедную душу, сбившуюся с пути?

— Не твое дело.

— Только ты мог додуматься помогать таким жалким людям. Эта женщина – наркоманка.

— Она должна продолжать программу реабилитации. Но директор клиники, сукин сын, хочет выгнать ее, чтобы не испортить идеальный образ центра перед спонсорами. Он давит, чтобы ее выписали, прикрываясь тем, что у нее случился рецидив, хотя медицинский персонал с этим решением не согласен.