Книга Аркадия, страница 181 – Эрин Дум

— Подожди, Джеймс поставил против меня?

— Он думал, что Райкер, как обычно, поведет себя как козел. Но, в конце концов, что Джеймс вообще понимает? Те, кто по‐настоящему влюблен, вообще всегда ведут себя как дураки, – громко добавила она, чтобы Джеймс услышал.

Тот насупился, скрестив руки на груди, как обиженный ребенок.

Я не знала, что меня задело больше, – то, что мой друг сделал ставку не на меня, или то, что все остальные с энтузиазмом участвовали в этом фарсе. Провела рукой по лицу и тяжело вздохнула.

— Расслабься, Викандер, на тебя поставили всего пара человек, – с издевкой заметила Кристин, жуя жвачку.

Я метнула в нее убийственный взгляд и всерьез задумалась, не показать ли ей средний палец в ответ.

— Да ладно тебе. Это не ты ли говорила, что он унизит ее прямо при всех? Учись проигрывать и раскошеливайся. – Руби выдавила улыбку и мягко потянула меня прочь.

Я вдруг поняла, что раньше она не осмелилась так ответить Кристин. Руби, как и я, работала в Milagro’sне так уж давно, но теперь наконец начала чувствовать себя увереннее.

— Да она бы собственную мать продала, лишь бы оказаться на твоем месте, – пробормотала Руби.

— Нет, она меня терпеть не может с самого первого дня. Напоминаю: она вообще‐то выгнала меня отсюда.

— Ну считай, только что проиграла двадцатку. Из‐за тебя.

— Ага, как всегда, Мирея виновата, – буркнула я.

Руби пошла выбивать выигрыш у одного из звукооператоров, стоявшего у сцены, мужчины в парике, годившегося мне в дедушки. Я настороженно посмотрела по сторонам в ожидании, когда же на меня обрушится гнев Зоры. Я знала, что она с меня три шкуры спустит за мое поведение, и оттого, что ее нигде не было видно, тревога только усилилась.

— Ну и показуха, прости за прямоту.

Джеймс появился рядом с обиженным, уязвленным видом, что у него бывает каждый раз, когда кто‐то внезапно становится центром внимания вместо него.

— Может, он должен был поцеловать тебя? Тогда ты остался бы доволен?

— Не смотри на меня как на Иуду, Мирея. Да, он позвал меня, когда ты в этом нуждалась, но это не меняет того, что я о нем думаю.

— Ага. И сколько ты там проиграл? Двадцать баксов?

— Пятьдесят, – проворчал он.

— Пятьдесят? Ты с ума сошел?

— Эй, все за твоей спиной говорили, что у вас это долго не продлится, – доверительно сказал Джеймс. Я огляделась, чувствуя себя вдруг среди стаи лживых лисиц. – Ну и потом, я уже сделал ставку – отступать поздно. Откуда мне знать, что он, оказывается, готовит тебе сладости, как Красная Шапочка пирожки своей бабушке?

Я промолчала, иначе точно сорвалась бы.

— Впрочем, выглядишь ты неплохо, – смягчился он. – Более… спокойная. Лучше тебе, да?

Я кивнула. Он не знает, что произошло, по крайней мере, не все. Джеймс знал, что проблема связана с Лорен, но вдаваться в детали и признаваться, с чем именно боролась моя мать, слишком тяжело.

Мне нужно время, а его‐то у меня как раз не было.

Я все еще верила, что мое желание исполнится, как будто достаточно просто дунуть на свечу на праздничном торте – и произойдет чудо, которое спасет мою маму.

Во мне еще теплилась надежда, даже если, гонясь за ней, как за падающей звездой, я уже не раз валилась на землю, разбивая колени и пачкая одежду в грязи.

Утром следующего дня зазвонил телефон. Я прокралась на кухню, чтобы выпить стакан воды, и вздрогнула, когда вибрация нарушила тишину в гостиной. Подошла к столу, где оставила телефон, и ответила.