Книга Аркадия, страница 193 – Эрин Дум

Не знаю, спасли ли мы тогда друг другу жизнь. Не знаю, стало ли наше обретение друг друга после страданий той молитвой, что сумела растрогать небеса. Не знаю, была ли это настоящая магия.

Но истинное чудо вовсе не в том, что страдания постепенно исчезали. Оно в том, что, несмотря на пережитое, наши сердца так и не разучились любить.

В последующие недели весь город напоминал мне о моих печалях.

В Филадельфии уже давно шла предвыборная кампания, и я постоянно натыкалась на включенные по телевизору новости, забытые в гримерках газеты, радиоприемники, транслировавшие очередные дебаты. Журналисты говорили только о выборах в мэры, на меня отовсюду смотрело жесткое лицо кандидата от республиканской партии.

Эдельрик Йорданов был настоящим дьяволом в костюме и галстуке, он уверенно подавлял оппонентов и безраздельно властвовал на политической арене. Когда я видела его, у меня сжималось сердце, я не могла перестать на него смотреть. Я нарочно мучила себя, вглядываясь в голубые глаза, полные холода и презрения, – те самые, что унаследовал его сын. Только остался от Андраса этот взгляд – последнее доказательство, что он действительно существовал.

Каждый день я подходила к его двери, стояла перед ней в надежде, что дверь наконец откроется. Каждый день плакала под душем и повторяла себе, что это в последний раз.

— Зависла? – прошептал однажды Себастьян, проходя мимо.

Я поняла, что все это время смотрела в его сторону, зачарованная изображением на маленьком телевизоре у входа. На экране шло интервью с советником, но Себастьян воспринял мое внимание на свой счет.

— Перестань смотреть на меня так, а то я могу влюбиться.

— Я не на тебя смотрела.

— Ну конечно, – ухмыльнулся он и наклонился ко мне. – Знаешь, Мирея, я ведь так и не поблагодарил тебя. Что бы ты там ни сделала, чтобы он сбежал, спасибо. Всем нам теперь куда спокойнее без этого ублюдка.

Коллеги обернулись, когда я толкнула его. Себастьян отшатнулся и улыбнулся остальным:

— Что я говорил? Совсем поехала.

— Пошел к черту, – прошипела я, не заботясь, что на нас все смотрят.

— Раз он тебя бросил, значит, в постели ты, похоже, его не впечатлила, да?

— Замолчи!

— Интересно, что ты ему такого сделала…

Я снова толкнула его еще раз. И еще. Он рассмеялся мне в лицо, и тогда я набросилась на него со всей накопившейся злостью, пока кто‐то не схватил меня сзади и не оттащил. Я вырывалась, скрипела зубами, глаза жгло, но я не заплакала. Ни за что не доставлю ему такого удовольствия.

— Мирея, хватит. – Джеймс крепко держал меня, пытаясь успокоить. – Оставь его, – добавил он.

— Он прав, Мирея, оставь меня, – ухмыльнулся Себастьян, – не хотелось бы, чтобы ты снова разрыдалась на людях.

Я вырвалась из рук Джеймса и снова набросилась на Себастьяна – еще яростнее, чем прежде. Мой разум не выдержал воспоминания о той ночи, когда я узнала о передозировке матери, и я почувствовала, как эмоции прорываются наружу. После стольких месяцев страданий я больше не могла сдерживаться. Видимо, дошла до предела.

— Что здесь, черт возьми, происходит?! – в зал влетела взбешенная Зора вместе с Сергеем. – Викандер! Теперь, когда Райкер больше не устраивает драк, ты решила занять его место?

Друзья снова схватили меня и оттащили от Себастьяна.