Книга Аркадия, страница 194 – Эрин Дум

За этим последовал строгий выговор, коллеги смотрели на меня с осуждением и жалостью, я слышала их смех за спиной. Но мне наплевать на всех и на все.

Вернувшись домой, я остановилась у соседней двери, долго смотрела на дверную ручку, но на этот раз не потянулась к ней, не попыталась открыть. Просто повернулась и вошла в свою квартиру.

Лорен: «Ты уверена, что все в порядке?»

Я: «Да, не волнуйся».

Лорен: «Обещай, что позвонишь мне, если что‐то случится. Или просто если захочешь поговорить. Ладно? Скажи, и я сразу приеду».

Мама должна принять участие во встречах группы взаимопомощи бывших зависимых недалеко от Малверна. Она очень переживала, что вынуждена остаться там с ночевкой, и я буду дома одна.

Я отправила ей еще одно сообщение, затем откинула голову на спинку дивана, глядя в окно. Небо заволокли черные тучи. Летний дождь стучал по стеклам, и вспышка молнии озарила комнату.

Как тогда.

«Когда пойдет дождь, я посмотрю на небо и, улыбнувшись, высуну язык…»

Внезапно я застыла. Все чувства обострились, я уставилась на стену. Замерла на несколько секунд, потому что мне показалось, будто я услышала шум в соседней квартире.

Это просто дождь. Разве не видишь? На улице просто конец света.

Сердце бешено заколотилось, я встала, на нетвердых ногах подошла к двери и вышла в коридор. Что, черт возьми, я делаю? Неужели у меня уже начинаются галлюцинации?

Слезы застилали глаза, когда я подошла ближе и провела пальцами по ручке, отполированной до блеска моими бесконечными попытками открыть ее. Я знала, что она все еще заперта, и моя душа снова разобьется на миллионы крошечных осколков. Но, может быть, именно это мне и нужно было, чтобы наконец сдаться и положить конец этой пытке.

Я решила в последний раз сжать холодную латунь и надавила на ручку. От тихого щелчка мое сердце остановилось. На мгновение весь мир словно исчез. Как будто я во сне наблюдаю со стороны, как ручка поддалась с тихим щелчком.

Дверь приоткрылась, а потом с протяжным скрипом распахнулась и ударилась о стену. В полумраке я разглядела очертания мебели, покрытой пылью, в комнате стояла мертвая тишина, воздух после стольких месяцев был спертый.

И тут механизм в моем сердце дрогнул, и стрелка сдвинулась с места. Затаив дыхание, я уставилась на промокшую до нитки футболку, лежавшую на полу, затем перевела взгляд на стоявшую у окна высокую фигуру: широкая спина, мокрые от дождя волосы, чуть короче, чем прежде, прилипли к шее.

Я с трудом сглотнула. Он посмотрел на меня через плечо, и его глаза вспыхнули, как молнии в небе.

— Привет, Зверушка.

Я словно очутилась в плену заклятия, прекрасного и невероятного. Тело больше не слушалось меня, легкие забыли, как дышать. В голове все смешалось: обрывки мыслей и воспоминаний, вызывающих странное чувство сладостной боли.

— Что… Что… – дыхание сбилось, пульс участился.

Андрас медленно повернулся, и в тусклом свете на его обнаженной груди в ложбинке между ключицами блеснул серебряный кулон на той самой цепочке, которую я заметила под его одеждой в новогоднюю ночь, но только теперь смогла рассмотреть. Это моя «роза ветров»!

Я уставилась на нее, не веря своим глазам, и поняла, что все это время, все эти месяцы он носил ее на шее. Снимал только тогда, когда кто‐то мог увидеть, прятал от всех, даже от меня, опасаясь, что я узнаю, что с ней стало. Он носил ее, даже когда я кричала на него, когда мы воевали друг с другом, когда вернулась Коралин, когда я поцеловала брата Джанин.