Книга Аркадия, страница 66 – Эрин Дум

Мне нужно видеть, как она исчезает, потому что я больше не вынесу находиться рядом, не прикасаясь, не вдыхая ее запах, не агонизируя между ее бедер. Я должен вычеркнуть ее из своей жизни, стереть из памяти, но чем сильнее я себе это приказывал, тем больше она затягивала меня в свою звездную ночь.

— Я же велел тебе держаться от меня подальше, – прошипел я, отстранившись, чтобы заглянуть ей в глаза.

Она прищурилась – мой прекрасный мучитель.

Меня до чертиков пугала мысль, что я больше никогда не смогу выкинуть ее из головы. А то, что я даже не понимал, как, черт возьми, она туда проникла, буквально сводило меня с ума. Ее запах был для меня загадкой, при взгляде на ее лицо грудь трепетала, а ее голос обрушивался на меня, как ласковый удар плетки, болезненный, но почему‐то желанный.

И все же я позволял себе упиваться ею, удерживать ее, когда она подбиралась слишком близко. Каждый раз оказывался в ее власти и делал прямо противоположное тому, что собирался.

— Покажи язык, – прохрипел я.

Мирея, сидевшая верхом на мне, смотрела на меня, а потом и правда сделала это. Открыла губы, как я сказал, и это зрелище едва не заставило меня пожалеть о своей просьбе. Я надеялся, что она не послушается.

А потом в голове стало пусто. Без всякой нежности я схватил ее за шею и впился поцелуем ей в губы, жадно лаская язык, обнял крепче и прижал к себе. Ее глаза были полуприкрыты, лицо взволнованно, но на нем читалась решимость. Даже в этот момент она боролась со мной, и, раз за разом проникая глубже в ее рот, я ощущал, как ее взгляд отнимает у меня что‐то, что уже невозможно вернуть.

Не хочу тебе помогать. Хочу истекать кровью вместе с тобой.

Ей стало трудно дышать.

Ты не можешь меня спасти.

Я закрыл глаза, не останавливаясь.

Ты мне тоже снишься. Снишься, но наяву…

Ее голос, ее слова – это довело меня до предела. Но я не мог, не мог, черт возьми. Мне пришлось почти снять ее с себя. Она вцепилась в мои голые плечи, но я подавил стон и отодвинул ее назад. Наши взгляды встретились. Меня пугало, насколько она идеальна. Меня пугало, насколько она мне подходила.

Не все произведения искусства висят в рамке в музее. Есть те, что смотрят прямо в душу и позволяют любоваться собой без билета. И она была именно такой – похожей на полотно, которое издалека кажется совершенством, но вблизи оказывается хаосом.

Жизнь снова подвергала меня испытанию, и я снова совершил ошибку: протянул руку и провел по ее щеке. Мирея вздрогнула, удивленная такой нежностью, и просияла, отчего у меня закружилась голова.

В отличие от меня она не любила прикосновений. Это легко понять. Она редко позволяла кому‐то подойти близко или дотронуться до нее. Мне же всегда нравилась близость, особенно с ней.

Я терял голову от того, что она была сверху, от того, что ее хрупкое тело прижималось ко мне. Я могу держать ее так вечно.

— Так скажешь мне наконец, что такое Аркадия?

Я нахмурился, не скрывая раздражения.

— Знаешь… – Я сжал ее щеки одной рукой, она издала приглушенный звук, и ее лицо забавно перекосилось. – Из‐за тебя я забываю девяносто девять процентов моих проблем.

— А один процент?

— Один процент – это ты.

Она заморгала – замешательство на ее лице сменилось радостью.

Я вздохнул.

— Пошли, – я поднялся. Она что‐то недовольно пробурчала в ответ. – Уже поздно, ты должна быть дома.