Книга Аркадия, страница 67 – Эрин Дум

— Слушай, я ведь не ребенок. Могу возвращаться, когда захочу, – она встала, я тут же схватил ее за край черной футболки и притянул к себе. Мирея чуть не упала, когда я рывком прижал ее к груди и строго посмотрел на нее.

— Не спорь, – мягко сказал я без тени агрессии, – я отвезу тебя домой.

Она оказалась на удивление послушной. Волосы выбились из хвоста, губы соблазнительно опухли. Она смотрела на меня так, словно не верила, что я могу быть заботливым. Я не понимал, откуда в ней такая покорность, но уж точно не позволил бы ей идти домой одной в такое время.

Я забрал свои вещи и ждал ее у выхода, натянув на себя куртку. Мы вместе пошли по темной улице. Я сунул руку в карман и нащупал ключ от машины. Она вздрогнула, когда фары прорезали мрак и на мокром асфальте блеснул свет.

— У тебя есть… Это твоя? – пробормотала она, и я представил вихрь мыслей у нее в голове. – Почему я ее раньше не видела?

— Я редко ею пользуюсь и всегда ставлю в гараж. Залезай.

Я сел за руль и снял куртку, спустя миг она сделала то же самое, аккуратно закрыв дверь. Оглядывалась с таким благоговейным видом, словно очутилась в церкви, казалось, ей страшно даже дышать. К спортивным машинам она явно не привыкла.

Вместо того чтобы вальяжно устроиться на сиденье, начать все трогать или закинуть ноги на панель, она плотно сжала колени и сидела неподвижно с какой‐то странной почтительностью.

— Я думала, ты больше по мотоциклам.

— У меня он был, – сказал я, заводя мотор, пока она осторожно пристегивала ремень. – Но я его продал.

— Так вот откуда у тебя перчатки. А почему продал?

Я не ответил, включил нужную передачу и тронулся. Она вжалась в сиденье, когда мы выехали на дорогу, и вздрогнула от резкого хлопка глушителя. За окном – ночь, внутри машины – тишина, нарушаемая только ревом двигателя.

Вскоре я заметил, что она рассматривает салон. Скользнула взглядом по элегантной спортивной панели, по светодиодной подсветке вдоль обшивки дверей, по красным строчкам на сиденьях, придававшим интерьеру агрессивный вид.

— Это одна из тех машин с автопилотом? – спросила она с любопытством.

— Нет.

— А фары у нее включаются сами?

Я нахмурился:

— Тебе‐то что?

Она почесала кончик носа, потом пожала плечами:

— Я не считаю их… уродливыми.

— Что именно?

— Машины.

Она наклонилась, чтобы рассмотреть приборную панель. До меня донесся запах ее волос – сладкий, как у младенцев. Я опустил взгляд и увидел ее профиль, густые ресницы, пухлые приоткрытые губы. Боже, как же красива эта девчонка! Ее характер никак не вязался с детскими чертами лица, она казалась дерзкой, но в то же время хрупкой, и приковывала к себе взгляды. Губы чуть дрогнули, и я залюбовался ее родинкой в уголке рта, отвлекшись от дороги дольше, чем следовало бы.

Почувствовал, как внизу живота что‐то напряглось. Пришлось заставить себя сосредоточиться, в то время как она, ничего не подозревая, придвинулась еще ближе и прижалась грудью к моему плечу.

— Ты ездишь на механике? – Темные волосы коснулись моего подбородка, и я ощутил, как брюки снова натянулись в области паха. – Это сейчас редкость. – Она положила ладонь на внутреннюю сторону моего бедра, и я дернулся. – А что это за значок?

— Сиди спокойно! – рявкнул я и убрал ее руку.

Она обиделась. Наказала меня: ровно села на своем месте и замкнулась в демонстративном молчании. Вот опять – тишина. С каких пор она вообще стала столько болтать? Чего она злилась? Сначала прижималась ко мне грудью, а потом притворялась, что даже на мой труп не взглянет. Так мы и ехали всю дорогу, пока я не загнал машину в гараж. Она вышла, не снизошла даже до того, чтобы послать куда подальше, и еще имела наглость хлопнуть дверцей. Звук подействовал мне на нервы, и я прожег ее взглядом, когда она, гордо подняв голову, направилась к дому.