Книга Я тебя чувствую, страница 25 – Валентина Торкья

На следующее утро я иду к нему в кабинет, а там пусто.

Только светлые прямоугольники на полу и на стене в тех местах, где раньше была мебель и фотографии.

Мои фотографии.

На полу валяется бумага и что-то похожее на обломки рамы; стекло блестит в лучах солнца, проникающих в окно.

Я неудачница.

Это из-за меня провалилась выставка отца. Из-за меня он поругался с мамой. Из-за меня ушел из дома. Из-за меня и из-за того, что я не такая, как все. Я сажусь на пол и начинаю плакать. Но мне не хватает слез.

Я отталкиваю ногой разбитую раму, потом передумываю, беру в руки и сжимаю пальцами стекло, думая, что это я во всем виновата. Стекло царапает кончики пальцев, и от злости я сжимаю его еще сильнее. У меня горит ладонь, сквозь пальцы проступает кровь.

Я думаю только о том, что это я во всем виновата.

Я опаздываю на нашу первую встречу на пять минут.

Прихожу в 15:05.

Не случайно, конечно.

Если бы я пришел заранее, было бы понятно, что я придаю ей слишком большое значение.

Если бы опоздал больше чем на пять минут, она могла меня не дождаться.

Но сейчас уже 15:10, а Авроры все еще нет.

Не думаю, что она пришла вовремя и, прождав четыре минуты, ушла.

Я проверяю телефон. Никаких новых сообщений. Наша переписка в мессенджере сводится к двум фразам трехдневной давности. Сообщение от нее: «В воскресенье в планетарии, в 3». И мой ответ: «Ок».

Надо бы спросить, какого черта она опаздывает, но я не хочу доставлять ей такое удовольствие. Я сажусь на ступеньки перед входом в планетарий и жду.

Круглый купол здания и ветви деревьев рисуют бледные тени на сером осеннем асфальте. В парке многолюдно и довольно шумно.

Странно было раскрывать свою тайну. А раскрывать ее Авроре было странно вдвойне. Я знаю ее целую вечность и в то же время не знаю совсем. Уже почти жалею, что открылся ей. Я даже Винчи ничего не сказал. Но он бы не понял. Начал бы беспокоиться, заставил рассказать все отцу и врачам. А Аврора…

Аврора просто неприлично опаздывает.

Я замечаю рядом мальчика и девочку лет двенадцати-тринадцати. Они робко целуются и хихикают. Сюда бы еще сакуру в цвету, и вышла бы второсортная манга для девочек. И тут манга вдруг превращается в сплэттер^[7]. На мальчика, который уже собирался вести себя с девочкой посмелее, обрушивается красная буря, чуть не валя его с ног.

— Эй, осторожнее!

Красная буря не останавливается, долетает до меня, поправляет волосы и стихает. Но все равно выглядит сердитой. Может, ей не нравятся целующиеся подростки? Мой недоуменный взгляд успокаивает ее.

— Извини, – говорит Аврора, – давно ждешь?

Двадцать минут.

Никогда в жизни я не ждал девушку так долго.

— Не, только что пришел.

На Авроре легкое ярко-красное пальто, а волосы усеяны заколками в форме осенних листьев.

— Зачем ты принесла скрипку? – спрашиваю я, указывая на футляр у нее на плече. – Кажется, мы не собирались играть.

Аврора садится на ступеньки планетария рядом со мной.

— У меня будет урок после того, как мы закончим, – говорит она, глядя не на меня, а на гравийные дорожки парка и голые деревья.

Я бы мог ей напомнить, что теперь все зависит от меня, потому что именно я плачу за ее уроки, ну да бог с ней.

— Итак, – продолжает она, прокашлявшись, – это наше первое занятие. С этого момента я – твой учитель, а ты – кроткий и робкий ученик.